П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский
— Ваш порядок держится на страхе! — Сергей Сергеевич рубанул ребром ладони. — Ваших сотрудников боятся их собственные коллеги. Такой мир вы хотите построить? К тому же не забывайте, Роман дал слово.
— Со временем контроль магии войдет в привычку, и нужда в драконовских мерах отпадет. И уж, конечно, я не допущу создания новых подпольных лабораторий! — голос у Майского поднялся. Ненамного, на полтона. — Ромка, ты сам из такой вышел. Хочешь, чтобы их стало больше?
На пальцах ближайшего асура вспыхнули алые искры. В ответ у кого-то из людей-магов оппозиции между ладонями затрещали лиловые. Дэв за спиной Майского сменил стойку, а Кира перестала улыбаться.
Назревал новый виток эскалации конфликта, но…
Бор прокашлялся.
Негромко, в кулак, как человек, которому в горло попала хлебная крошка.
И все искры разом погасли.
Майский и Сергей Сергеевич пару секунд сверлили друг друга глазами, затем бросили взгляд на Бора и одновременно повернулись ко мне. Словно по команде.
— Ромка?
— Роман. С кем ты?
Тазик хихикнул и зажал рот ладошкой.
— Сообразили наконец. — буркнул из своего угла Бор.
Я посмотрел на одного, потом на другого.
На мой скромный взгляд, оба были по-своему правы. И оба жаждали заполучить мою голову. Майский целиком, вместе с остальным Ромкой, а Сергей Сергеевич — только ее содержимое. Хотя для самой головы разница, если вдуматься, невелика.
Егор не хотел, чтобы дети страдали в белых комнатах. Сергей Сергеевич не хотел, чтобы за свечку без лицензии стирали память. Глупым мне не казалось ни то, ни другое. Странно только, что они до сих пор не договорились. Ведь ДРС существует уже не один десяток лет. Хотя на педсоветах, как я понял, и не такое случается. А тут все-таки масштаб побольше.
Вещать, сидя на полу, я посчитал неправильным, а потому поднялся на ноги. С третьей попытки. Бедро отозвалось болью так, будто в нем провернули штопор, однако вертикальное положение я все же сохранил.
— Раз уж кому-то здесь интересно мое мнение, то позвольте его высказать. — прочистив горло, произнес я. — В целом, мне близка позиция ДРС. Без всяких сомнений должны существовать законы, регулирующие использование магии. По сути, это как оружие. И что поделать, если ребенок родился с пистолетом в руках? По моему учительскому опыту, давать детям пистолет точно нельзя. Я бы даже насчет игрушечного подумал, не говоря уже о настоящих. А если магия появится у всех детей планеты, то… Думаю, судьба Атлантиды очень скоро постигнет многие города земли. Если не все.
Кто-то из дэвов за спиной Майского кивнул. Их начальник молча меня слушал, не перебивая. По мнению Психо, он не сомневался в моем выборе.
— Что касается вас. — я повернулся к Сергею Сергеевичу. — Стирать память каждому за два проступка, безусловно, неправильно. Тем более без суда. А для сущностей это вообще смертельно. Кире второе мелкое нарушение чуть не стоило жизни. И вот тут встает вопрос о том, какие это были проступки. Ведь где-то наказать следовало бы уже за первый. Но в то же время никто не сажает ребенка в тюрьму за дважды забытую физкультурную форму.
— Вот именно. — Сергей Сергеевич шагнул было ко мне. — Значит…
— Теперь о соглашении. — продолжил я. — Сергей Сергеевич, слово я дал и забирать его не собираюсь. Я готов с вами сотрудничать. Разговаривать, помогать, отвечать на звонки и не прятаться. Но разбирать мою голову на молекулы я никому не разрешал. В соглашении такого пункта не было.
— Слово держат целиком, Роман!
— Я и держу. Ровно в тех границах, в каких давал.
Формулировку я помнил дословно. Сотрудничество, вступление в ряды и прочая совместная деятельность. Про вскрытие черепной коробки там не говорилось ни слова. Формально все безупречно. Галина Сергеевна оценила бы.
— А что касается лично меня… — я нашел глазами клетку и Алену за прутьями. — То я забираю друзей и возвращаюсь в школу. У моего класса сегодня важное мероприятие, и, как классный руководитель, я обязан на нем присутствовать! На этом все.
В цеху стало так тихо, что я услышал топот пробежавшей вдоль стены мыши.
Майский смотрел на меня, прекратив моргать.
Последнее облачко пара растворилось над головой Сергея Сергеевича, и новых больше не появлялось.
Заррааш перестал рокотать.
Возможно, все они ждали продолжения, но речь свою я уже закончил.
[ Принято верное с точки зрения морали решение. Самостоятельно, в условиях давления сторон.]
[+5 к Социальному взаимодействию. +5 к Адаптации. +5 к Эмпатии. +15 Очков Адекватности.]
Эмпатия: 71
Социальное взаимодействие: 97
Адаптация: 81
Очки Адекватности: 335
Уровень 11
Солидно подскочило. Если так пойдет и дальше, к вечеру меня можно будет показывать на конференциях.
Внезапно тишину нарушил глухой клокочущий звук, раздававшийся, казалось, отовсюду сразу. Люди и сущности заозирались, но первым источник нашел все-таки я.
Это смеялся Бор.
Примерно так же, как в день нашего знакомства возле школьного крыльца, ухая, словно филин. Только теперь от этого уханья с балок под крышей снова посыпалась ржавчина, а Тазик у него под мышкой трясся, будто на американских горках.
— Вот так номер! — Бор вытер глаза рукавом ватника. — Паренек с дырявой головой понимает в жизни больше всех вас, вместе взятых. И мудрых руководителей, и сущностей трехсотлетних. Да он же вас, как котят, мордой в смысл жизни тыкнул! Или я не прав?
Леший посмотрел на Майского. Потом на Сергея Сергеевича. И ни один не нашелся, что ему возразить. Ну или не рискнул — кто ж их знает.
Я же лично не совсем понял, что именно он имел в виду. Да и голова у меня, справедливости ради, не дырявая, а частично стертая. Но спорить с тем, кто старше человечества, было бы крайне неосмотрительно. Я псих, а не самоубийца.
— То-то же. — Бор перехватил Тазика поудобнее. — Стало быть, Роман Дмитриевич отправляется к детям. А я тут пригляжу, чтобы вы на этот раз обо всем нормально договорились. По-людски. — он вдруг задрал голову и повысил голос. — И чтобы все слышали: я ни во что не вмешиваюсь! Только смотрю. Хоть мне и неохота. Устал я от вас. Ох как устал… Тьфу!