Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр

Серия «Сага»

Ian McGuire

White River Crossing

Copyright © Ian McGuire, 2026

All rights reserved

Издательство выражает благодарность литературному агентству Andrew Nurnberg Literary Agency за содействие в приобретении прав.

Перевод с английского Павла Смирнова

© П. А. Смирнов, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026 Издательство Иностранка®

«Переправа через Белую реку» – художественное произведение, и все персонажи и события в нем вымышленные, но Форт Принца Уэльского, торговая фактория «Компании Гудзонова залива», где начинается и заканчивается действие романа, – реально существующее место в северной части нынешней провинции Манитоба. Местоположение форта в устье реки Черчилл – в таежной зоне, но вблизи бескрайней тундры, которая называется по-английски «Бесплодные Земли», – было выбрано в 1717 году специально, чтобы владевшие им британцы могли установить выгодные торговые отношения с тремя разными группами коренного населения: народом кри, который они называли «южными индейцами», народом дене, или «северными индейцами», и народом инуитов, или «эскимосами». Давно сложившиеся отношения между этими тремя разными группами племен, каждая с собственным языком и культурой, и более новые отношения между этими группами и британцами крайне важны для понимания того, какой была жизнь на западном побережье Гудзонова залива в середине и конце XVIII века. Но, поскольку коренные культуры в то время не имели письменности, единственный письменный источник того времени об этих взаимоотношениях – документы, составленные работниками «Компании Гудзонова залива». Губернаторы основных факторий компании, включая Форт Принца Уэльского, были обязаны вести подробные ежедневные отчеты о своей деятельности, которые, наряду с их повседневной перепиской, бухгалтерскими книгами и прочими документами, теперь доступны для чтения в сети и в архиве «Компании Гудзонова залива», находящемся в центре Виннипега. Некоторые из этих губернаторов также оставили после себя книги и доклады, в которых, чтобы удовлетворить любопытство жителей метрополии, описывали, помимо прочего, флору и фауну этих земель, внешность и обычаи их коренных обитателей и разные практические особенности торговли пушниной.

При написании «Переправы через Белую реку» я широко использовал эти бесценные первичные источники, но также обращался и к работам историков, антропологов и археологов, которые, осознавая односторонний характер письменных источников, нередко стремятся дополнять эту информацию другими знаниями, полученными при непосредственном контакте с коренным населением. Учитывая общий колониальный контекст торговли пушниной в Канаде, наверное, не стоит удивляться, что четыре группы людей, пересекавшихся в Форте Принца Уэльского, зачастую расходились во взглядах на события, и современные исследователи стараются вдумчиво выявлять эти расхождения и учитывать их. Рассказ Сэмюэла Хирна о так называемой «резне у Кровавого водопада» в книге 1795 года «Путешествие к Северному океану», пожалуй, можно считать самым ярким примером такой оспариваемой истории. Хирн, работник «Компании Гудзонова залива», отправленный пешком на поиски залежей меди и признаков существования Северо-Западного прохода, описывает, как мужчины народа чипевайан, сопровождавшие его в путешествии, внезапно напали на инуитов, а ему оставалось лишь беспомощно и потрясенно наблюдать за происходившим. Канадские историки и литературные критики десятилетиями спорят о надежности свидетельства Хирна. Одни видят в нем сочувственного свидетеля жестоких событий, другие – апологета колониализма, в неявной форме оправдывающего захват земель и ресурсов коренного населения. Споры временами становятся жаркими, и, вероятно, окончательно разрешить их невозможно, но обычно они напоминают нам о более значительных и до сих пор не прекращающихся дискуссиях о взаимосвязи между научными данными, мемуарами и идеологией колониализма.

Хотя источники, к которым я обращался, и порожденные ими споры важны и занимательны, «Переправа через Белую реку» остается романом, а не историческим или антропологическим трудом. Хилари Мантел в «Рейтовских лекциях» 2017 года отметила: «…выбирая исторический роман, ты берешь в скобки исторические свидетельства – которые могут согласовываться или не согласовываться между собой – и хочешь получить субъективную трактовку. Ты покупаешь не копию и даже не фотографически точную репродукцию, но картину с четко различимыми мазками кисти». В «Переправе через Белую реку» я использовал исторические источники, но в то же время сознательно выходил за их рамки: персонажи и ситуации не противоречат имеющимся свидетельствам, но, поскольку таковые отрывочны и почти не дают представления о внутренней жизни людей того времени, я позволил себе некоторые вольности. Например, я исходил из того, что персонажи, жившие двести пятьдесят лет назад, чей жизненный опыт на первый взгляд радикально отличается от моего собственного, тем не менее могли мыслить, чувствовать и говорить понятным мне образом. Иными словами, я часто предпочитал общечеловеческие моменты культурным и историческим различиям, а художественную живость – педантическому буквалистскому реализму. Кто-то может не согласиться с таким выбором, но мне он кажется оправданным, если вспомнить, во-первых, что одна из основных задач автора исторического романа – заполнить пробелы и вообразить то, что могло произойти, но не зафиксировано в источниках, и, во-вторых, что такой роман неизбежно говорит двумя голосами, одновременно отражая и текущий исторический момент, и изображаемый в нем период.

В заключение позволю себе небольшое наблюдение, касающееся языка и межкультурной коммуникации. Хотя диалоги в романе по традиции переданы полностью на английском языке, читателю не следует думать, что разговор всегда ведется по-английски, даже если в нем участвуют персонажи-британцы. Я предполагаю (основываясь на источниках), что опытные торговцы пушниной, такие как Магнус Нортон и Джон Шоу, десятилетиями работавшие с кри и дене, бегло говорили на языках коренных народов, а также (поскольку это правдоподобно и соответствует моим целям) что человек вроде Тома Хирна, не такой опытный, но образованный, любознательный и имеющий достаточно свободного времени, изучил бы эти языки в объеме, достаточном для общения в случае необходимости.

Форт Принца Уэльского, фактория «Компании Гудзонова залива» на реке Черчилл

Январь 1766 года

Паттерсон-Скупщик одет в засаленные зимние шкуры. Темная шерстяная шапка натянута на самые уши, и из-под ее потрепанного края щурятся близко посаженные глаза, кожа на щеках и лбу испещрена красными пятнами, придавая ему болезненный вид.

Увидев его, стоящего у обшитого досками колодца в центре узкого мощеного дворика, вместе с дикого вида псиной, над которой поднимается пар, Джон Шоу уже по одному только хитрому и вороватому виду понимает, кто перед ним, даже не задавая вопросов. Скупщики – пираты и