Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр

не на что. Ему все еще хочется рассказать отцу об уговоре с шаманом, но он понимает, что, поступив так, лишь вызовет очередную ссору. Вместо того, чтобы гордиться, что сын защитил свою честь и отомстил, Дацанти только выбранит его за безрассудство и снова напомнит, как могущественны англичане и сколько времени и трудов ему стоило завоевать их доверие. Набайе мрачно думает, как он одинок в этом мире. У других есть друзья и товарищи, кому они могут довериться и на кого могут положиться, ему же приходится добиваться всего в жизни самому, выгрызая и выцарапывая заслуженное.

Теперь, получив удовлетворение от мести, он уже может смотреть на Кесик, не испытывая злости и ревности, но все равно он не уверен, что между ними когда-нибудь все будет по-прежнему. «Пока я ничего не буду говорить, – думает он. – Но, когда вернемся на Гусиное озеро, найду себе другую жену. Так будет лучше для нас обоих. Кесик может остаться со мной, если захочет, или найти другого мужчину. Мне все равно, куда она отправится и что будет делать, если мне не придется лежать рядом с ней каждую ночь и видеть в ней напоминание о тяжелом времени, когда хочется, как и любому мужчине, забыть обо всем и отдохнуть».

* * *

Пока они разбирают палатку и готовятся в путь, моросит мелкий холодный дождь. Кесик, тихо напевая себе под нос старую песню, укладывает на волокуши медные котелки и привязывает их веревкой, пока собаки, взбудораженные приготовлениями к отъезду, с лаем натягивают поводки. Сегодня ее настроение улучшилось, потому что прошлой ночью Набайе впервые за несколько недель снова дотронулся до нее. Каждый день после того, как они покинули Воронье озеро, Паупич твердила, что он в конце концов вернется к жене, потому что мужчины – существа простые, они всегда так поступают. Но, несмотря на предупреждение, это произошло неожиданно и застало ее врасплох. Лежа рядом с ним после этого, растерянная и довольная, она хотела спросить, что привело к этой перемене, но сдержалась, опасаясь поставить мужа в неловкое положение или разозлить его. Вместо этого она просто улыбнулась, коснулась его щеки и сказала, что очень рада, что муж снова вернулся.

Теперь, закончив грузить волокуши и дергая шнурки снегоступов, чтобы проверить, крепко ли они завязаны, она видит впереди, во главе колонны Набайе, разговаривающего с Дацанти. Она смотрит на него не отрываясь, а он разворачивается и идет назад, туда, где стоят англичане. Проходя мимо, он не произносит ни слова, но в этом и нет нужды, потому что его взгляд и сам факт его присутствия, запах и звук его живого дышащего тела, проходящего совсем рядом с ней, заставляет Кесик почувствовать странный трепет в самой глубине, в потаенных местах ее тела, словно что-то, всегда бывшее там, но слишком долго находившееся в небрежении, начало возвращаться к жизни.

Странная, почти мистическая природа выздоровления убедила Джона Шоу, что, несмотря на потерю руки по локоть, их предприятию суждено увенчаться успехом, какие бы новые препятствия ни встретились на пути. Хирн замечает, что теперь он часто говорит так, словно золото, которое они ищут, – это живое, разумное существо, словно оно – могущественный властелин или языческий бог, способный давать благословение или отказывать в нем по собственному усмотрению, и Абель Уокер, увлеченный его воодушевлением, повторяет пророчества Шоу как свои собственные. Слушая эти бредни, Хирн порывается объяснить, что золото – всего лишь металл, что у него нет ни воли, ни характера, что оно не в силах принимать или отказывать, но он видит, что они слишком увлеклись этой фантазией, чтобы поддаться простым доводам разума, и предпочитает, как обычно, держать свои еретические мысли при себе.

Хотя пришла весна и потеплело достаточно, чтобы англичане могли снять плащи из бобровых шкур и маски, снега на земле еще хватает для волокуш, а через неделю, когда они достигают Белой реки, оказывается, что лед еще достаточно толстый, чтобы перейти через реку, не подвергаясь опасности. Днем двенадцатого июня, через три дня после переправы и через четыре месяца после выхода из Форта Принца Уэльского, они выходят к южному берегу Бычьего озера и разбивают лагерь на берегу небольшой бухты. Озеро имеет примерно полтора десятка миль в окружности, и, на взгляд Хирна, оно ничем не отличается от сотни других озер, которые они прошли по пути сюда, однако Шоу с обычной напыщенностью объявляет его местом редкой и потрясающей красоты, очень подходящим для того, чтобы разбогатеть.

Они понимают, что неожиданное прибытие незнакомцев, скорее всего, встревожит местных эскимосов, поэтому Шоу и Хирн договариваются, что наутро они вдвоем отправятся на поиски племени, живущего на берегах Бычьего озера, и, подробно объяснив свою цель и предложив подходящие дары, попросят помочь в поисках золота. Но случается так, что, ко всеобщему удивлению, уже в первый вечер, пока они ставят лагерь и готовятся к ужину, Кесик, разводящая костер, поднимает голову и видит на пригорке в сотне ярдов от лагеря темные очертания худого мужчины, наблюдающего за ней. Она кричит и показывает на него. Набайе и Дацанти, обернувшись и увидев человека, хватаются за мушкеты, словно на них напали. Джон Шоу, понимая, что происходит, просит их сохранять спокойствие и опустить оружие.

– Спокойно, – говорит он. – Мы с ними не воюем. Просто дружелюбный сосед заглянул поздороваться.

Успокоив индейцев, он достает из кожаного футляра подзорную трубу, с минуту разглядывает незнакомца издали, а потом складывает ее и оборачивается к Хирну.

– Он совсем один, и беспокоиться нечего. Предлагаю подойти к нему прямо сейчас и представиться.

– Полагаю, он уже разглядел индейцев, поэтому нужно быть осторожными, чтобы не вспугнуть его, – отвечает Хирн. – Возможно, покажется не так угрожающе, если я пойду один.

– Как хочешь. Только побольше улыбайся, веди себя вежливо и дай понять, что у нас много подарков, если они согласятся помочь.

Хирн достает из ящичка с товарами для обмена небольшой металлический напильник и кладет его в карман, а потом, напомнив остальным, чтобы спокойно сидели на своих местах, начинает подниматься на пригорок навстречу незнакомцу, который по-прежнему стоит, глядя на них сверху вниз. В летние месяцы, когда китобойный шлюп из Черчилла ходит на север к Китовой бухте и Мраморному острову, мужчины-эскимосы встречают его на каяках и приветствуют прибытие корабля, крича, весело смеясь и распевая песни, но Хирн понимает, что здесь все будет иначе. Материковые племена никогда прежде не торговали с Компанией