Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп

Кейт моргнула и села, обводя взглядом комнату. Свечи не справлялись с темнотой, но всё же в их свете можно было различить, что это была пещера естественного происхождения, образовавшаяся в толще серовато-коричневого камня. Стены и пол некогда выровняли и гладко обтесали, но в верхней части камень оставался нетронутым, низкий потолок нависал над головой крупными складками, выступами, волнами и выпуклостями. Он был недостаточно высок для того, чтобы вообразить величественные своды собора или дворца; скорее уж, казалось, что камень прогибается под невероятной тяжестью и вот-вот обрушится. Кейт коротко взглянула вверх и снова перевела взгляд на девушку.

– Меня зовут Кэтрин, – представилась она. – Кэтрин Саттон.

– Да? – девушка не проявила особого интереса. Она шагнула назад и подняла канделябр над головой, чтобы осветить пещеру у себя за спиной. – Это Джоанна, Бетти и Марианна.

Вдоль стены стояли ещё три кровати, такие же, как у Кейт, с резными сундучками у изголовья и бархатными покрывалами, серовато-коричневыми, в цвет камня. Из-под покрывал вылезали смутные фигуры. В неверном свете Кейт увидела, как одна из них шарит рукой по крышке сундучка, вторая, нагнувшись, встряхивает длинные светлые волосы. Когда холодный воздух охватил их, сначала одна, а затем и другая сонно залопотали, и даже сейчас их жалобное ворчание и повизгивание невероятно напоминали фырканье животных. Кейт содрогнулась.

– Кто это? – резко спросила она.

– Смертные женщины, которых мы держим в Холме. Разве госпожа не сказала тебе?

– Да, но... – Кейт заколебалась. – Они всегда издают такие звуки?

– Нет. Как только они увидят госпожу, подкрепятся и согреются, сразу станут смирными и довольными, – она поставила канделябр на выступ в стене пещеры, подняла платье Кейт с сундучка и недовольно покачала головой. – Здесь такое нельзя носить. Тут слишком холодно для вас. Убери его, я дам тебе другое.

Она открыла сундучок, извлекла оттуда тёмное свёрнутое одеяние и положила в изножье кровати.

– Пояс и прочее найдешь в сундуке, – сказала она. – Одевайся и будь готова, когда я позову тебя. Как, ты сказала, тебя зовут?

– Кэтрин, – повторила Кейт. – А вас?

– Меня? – девушка выпрямилась, едва заметно вскинув брови. Почему-то этот вопрос удивил и даже оскорбил её.

Кейт вспыхнула и тоже выпрямилась. Она назвала девушке своё имя и была вправе ожидать ответной любезности.

– Да. Как вас зовут?

– Мы не называем вам свои имена.

– Но должна же я как-то к вам обращаться?

– Можешь звать меня Гвенхивара, если угодно. Это имя годится не хуже любого другого.

Она отошла к полукруглому выходу из пещеры и остановилась, ожидая их.

– Одевайся, – велела она через плечо.

Оставленная ею на кровати одежда оказалась длинным прямым платьем с широкими рукавами. Светловолосая женщина у соседней кровати уже оделась в точно такое же, как и её полная смуглая соседка. Материалом для платья послужило что-то вроде хорошо выделанной шкуры оленя или другого животного, но оно было щедро оторочено мехом, совсем как покрывала, а широкий кожаный пояс украшали заклёпки и бляха из золота.

Помимо пояса, в сундучке нашлась стопка чистых льняных полотенец и мешочек с мелочью: лентами для волос, зубными салфетками, губками, куском прекрасного испанского мыла и гребнем. В задней части пещеры, за последней кроватью, обнаружилось что-то вроде места для умывания, сейчас там суетились женщины. Вода струйкой, как в фонтане, вытекала из трещины в стене, заполняла каменную чашу и стекала в глубокую канавку, которая проходила под каменным стульчаком и уносила прочь нечистоты. Умывальня была чистой, такой же чистой, как уборная Кейт в Эльвенвуде, но сохранить достоинство или уединиться в ней было так же трудно, как в хлеву. Хотя женщины, по всей видимости, не утратили способности умываться и ухаживать за собой, Кейт (которую то и дело толкали, пока она ждала своей очереди у умывальника и канавки) показалось, что «хлев» – самое подходящее название для этого места.

Когда они оделись, заплели косы и заткнули за пояса полотенца, Гвенхивара созвала их и вывела из пещеры в коридор. Она шла первой, чтобы освещать путь, за ней следовала Кейт, затем гуськом трусили остальные, напоминая вереницу вьючных пони. Коридор был тем самым, по которому прошлой ночью Дама привела Кейт – гладкие камни под ногами были ей знакомы, – но через несколько мгновений они свернули в другой проход, где пол был неровным и время от времени попадались ступеньки, обычно ведущие на шаг вверх. Они прошли мимо двух закрытых дверей справа, затем миновали узкий тёмный проём слева – вероятно, там начинался ещё один проход. Сразу за ним, с той же стороны, обнаружилась третья дверь, через которую проникал свет и звуки голосов, а за ней, в самом конце коридора, ещё одна, настолько низкая, что Кейт пришлось пригнуться, чтобы войти в неё.

Когда она подняла голову, то сначала увидела только высоту и пространство; затем Гвенхивара сделала девять шагов вперёд – медленных, церемониальных шагов, – выпрямилась и замерла.

Они находились в тёмной пещере, большой, как парадная зала. В дальнем конце, на возвышении, которое от пола отделяли три ступени, стояло каменное кресло с высокой спинкой в форме листа. В кресле сидела Дама, неподвижная, словно тоже высеченная из камня, в руке она держала золотой кубок, на стене у неё за спиной горело множество свечей. Саму стену образовывал рудный пласт со сверкающими прослойками хрусталя или шпата, голубые и зеленые сполохи плясали по ней и переливались, как цвета в опале.

Остальная часть пещеры была погружена в сумрак и почти пуста. В задней стенке слева от себя Кейт различила ещё одну дверь, такую же, как дверь справа, через которую они вошли; больше здесь ничего не было, кроме каменного выступа, который напоминал скамью и опоясывал всю пещеру от одного края возвышения до другого, но и он вполне мог быть обычного природного происхождения.

Внезапно её оттолкнули, и пространство заполнилось звуками и движением. Все три женщины, радостно повизгивая и причитая, кинулись к госпоже. Она бросила несколько резких слов, заставив их остановиться; двое