Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп

стояли, пока госпожа шествовала меж них. Двое юношей несли перед ней канделябры. Мужчины не шевелились, когда она проходила мимо, женщины же приседали в плавном изящном поклоне, подняв одну руку вверх и приложив вторую к груди. В таком положении они оставались до тех пор, пока она не исчезла за дверью, после чего легко поднялись, как встревоженные ветром листья, и последовали за ней. За ними вышли мужчины и самыми последними – дети. В пещере, кроме Кейт, Джоанны, Бетти и Марианны, остались лишь Гвенхивара и ещё одна девушка.

Вторая девушка собрала трёх женщин и вывела их через правую дверь. Гвенхивара поманила Кейт за собой к левой двери.

За дверью обнаружилась ещё одна комната, большое помещение в форме буквы Г; её длинный отрезок заканчивался дверью, в конце короткого отрезка Кейт заметила ещё одну дверь. Очевидно, здесь готовили и раскладывали по мискам еду, хотя комната ничем не напоминала кухню или кладовую в доме её родителей. Здесь не было ни очага, ни корыта для засолки, ни короба с дровами, ни колоды для рубки мяса, на крюках не висели котелки, ножи и вертела, нигде не стояли корзины с овощами и домашней птицей, с балок не свисали окорока и вязанки лука, не слышалось ни бульканья, ни возни, не пахло дымом, под ногами не путались мальчишки и котята. Комната казалась почти пустой и при этом дотошно упорядоченной. В длинной её части стояли две жаровни с начищенными медными котелками, напротив них из стены била струя горячей голубоватой воды, заполняя широкую резную каменную раковину. В короткой части комнаты на каменном столе ровными рядами выстроилась грязная посуда, при этом четыре золотые миски стояли на некотором расстоянии от остальных. Под столом виднелась стойка с ветошью и медными тазами.

Гвенхивара подвела Кейт к двери за дальним концом стола и велела стоять смирно, после чего вышла и почти сразу вернулась, неся бронзовую миску, которую она поставила меж деревянной и золотой посудой. Затем, повинуясь её указаниям, Кейт набрала воду в один из медных тазов и начисто вымыла все кубки и тарелки, вытерла их полотенцем, которое носила за поясом, и вновь расставила на столе в том же порядке дожидаться следующей трапезы. В бронзовой миске оставалось несколько разваренных зёрен, которыми питался волшебный народец, и Кейт торопливо смыла их, припомнив серую тварь в проёме пещеры с Колодцем. По всей видимости, это существо принимало пищу отдельно от всех остальных, чему оставалось только порадоваться: едва ли даже на этих мрачных собраниях подземных жителей было бы правильным сажать кого-нибудь рядом с ним и принуждать трапезничать в его обществе.

Когда она домыла последнюю миску, вторая девушка вернулась с Джоанной, Бетти и Марианной. Им тоже вручили тряпки и тазы и сопроводили в большую пещеру, где Гвенхивара и вторая девушка торжественно встали у дверей, держа светильники, а все остальные принялись оттирать пятна копоти и воска от стен, а затем отмывать каменные скамьи, ступени возвышения и под конец – каждую пядь пола.

Работа была долгой и утомительной: потянуться, наклониться, опуститься на колени, потереть тряпкой нескончаемую каменную поверхность, вдохнуть сырую промозглость влажного камня, бегом вернуться к раковине, чтобы слить холодную или грязную воду, прополоскать тазы и вновь заполнить их… почему, во имя всего святого, нельзя было выдать уборщицам и прислуге добротные щётки, вёдра и швабры, с отчаянием подумала Кейт. Но Джоанну, Бетти и Марианну, казалось, всё устраивало. Они пребывали в превосходном расположении духа, мило напевали и счастливо хихикали, и погружали пальцы в воду с таким видом, словно в тазах плескались благовония, которые они и разбрызгивали по полу широкими размашистыми движениями. Изредка они одна за другой поднимали головы и с наслаждением осматривались, хотя Кейт решительно не понимала, на что тут можно смотреть. На дальней стене за каменным креслом по-прежнему горели гроздья свечей, но без госпожи возвышение казалось пустым и бесцветным. Кейт подобралась поближе к светловолосой женщине и шепотом спросила:

– На что ты смотришь?

Женщина уставилась на неё и заливисто расхохоталась:

– Ну разве не чудесно? – она указала на гулкий полумрак у них над головой. – Чудесно, чудесно, чудесно, чудесно, чудесно!

– Что чудесно? – спросила Кейт.

– Тихо, – прервала их Гвенхивара.

Остаток пола они домывали в тишине, затем мыли пол и стены кашеварни (назвать это помещение кухней у Кейт язык не поворачивался), когда же с уборкой было покончено, Гвенхивара изящно поклонилась второй девушке и вывела четырёх своих подопечных через дверь в короткой части комнаты. Они вновь очутились в том же коридоре, по которому пришли ранее; Кейт узнала узкий тёмный проём в стене по правую руку и две закрытые двери в том месте, где начинались ступеньки.

Три женщины к этому времени притихли и начали клевать носом. Они то зевали, то спотыкались, а когда добрались до хлева, их хватило лишь на то, чтобы стащить платья и тяжело рухнуть в пух и бархат постелей. Шорох ворочающихся тел постепенно перешёл в тяжёлые вздохи и бурчание, которые сменились громким довольным храпом. Гвенхивара подняла подсвечник и собралась уходить.

– Почему ты там стоишь? – спросила она.

– Можно пойти с вами? – с надеждой спросила Кейт. Она не хотела оставаться в темноте и слушать храп Джоанны, Бетти и Марианны.

– Нет. Снимай платье и ложись.

– Когда нам вставать? – Кейт неохотно расстегнула пояс.

– Когда я вас позову.

– Когда это будет?

– Когда вы нам понадобитесь.

Кейт свернула замшевое платье и положила на сундучок. Она чувствовала себя лошадью, которую привели в стойло и оставили там до тех пор, когда придёт время накормить, напоить и вновь запрячь её для работы, и это ощущение ей не нравилось.

– Не могли бы вы оставить мне свечу? Для освещения, – торопливо добавила она.

– Нет, – ответила Гвенхивара. – Свет здесь – величайшая ценность, и мы зажигаем его лишь тогда, когда он нужен нам для работы, либо чтобы найти путь по знакам в тайных проходах, либо же чтобы почтить госпожу и богов. К тому же на тебя может навалиться тягость, а в темноте она легче переносится.

–