Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр

– Значит, половину, – говорит он. – Очень хорошо. Это я могу вам дать, но только если вы пообещаете сразу уйти отсюда, ни с кем не разговаривая. Просто возьмите подарки и больше не возвращайтесь. Договорились?

На следующее утро, навещая Нортона в его доме, чтобы обсудить дела на предстоящий день, Хирн объясняет ему, что вчерашние гости привезли куньи и лисьи меха и два десятка бобровых шкур, все чистые и хорошего качества, и получили взамен галлон бренди, пять фунтов табака и четверть бочонка пороха. В такой сделке нет ничего важного или необычного, и Нортон просто кивает и указывает Джону Исти, конторскому служащему, внести информацию в учетные книги, после чего разговор переходит к другим, более насущным вопросам. Хирн понимает, что нужно будет наведаться на склад и поменять маркировку на некоторых тюках, чтобы скрыть этот подлог, но не считает это дело сложным и, выходя во двор спустя полчаса, думает, что опасностей, связанных с неожиданным визитом Макачи, удалось избежать. Остаток утра и всю вторую половину дня он проводит за проверкой запасов продовольствия, проверкой ремонта очага на кухне и решением разных мелких споров и жалоб. Снова спускается вечерний сумрак, когда Хирн поднимается на северо-западный бастион и, к своему разочарованию, видит, что шалаш индейцев по-прежнему стоит на своем месте. Он сразу спускается к караульной будке у ворот и спрашивает Хейкока, вдруг тот слышал или видел двоих гостей, и Хейкок отвечает, что они всего часом раньше стучали в ворота, требуя Хирна, но он их прогнал.

– Я сразу понял, что они основательно приложились к бренди, сэр, – говорит он. – И не захотел вас беспокоить.

– Они сильно пьяны?

– В стельку, я бы сказал. Так одурели, что еле на ногах стоят, – с заговорщицкой улыбкой говорит он, а когда Хирн не улыбается в ответ, весь его вид выражает удивление и легкую обиду.

– Мне нужно с ними поговорить. Нельзя, чтобы они шатались тут и доставляли неприятности.

Хейкок пожимает плечами.

– Не думаю, что будет толк от разговора с людьми в таком состоянии. Когда был жив мистер Шоу, если пришлые индейцы напивались или задерживались дольше нужного, мы с ним обычно выходили с дубинками и прогоняли их.

До сих пор Хирн, в отличие от предшественника, пытался управлять фортом убеждением и ободрением, а не силой, но мысль о том, что способны наделать или разболтать эти индейцы, если задержатся, заставляет его нервничать и думать, что, во всяком случае, в этой ситуации и в самом деле стоит прибегнуть к более прямолинейным методам Джона Шоу. Хейкок – дюжий малый, плечистый, с толстой шеей, крепкими ногами и повадками задиристого кулачного бойца. Хирн легко может себе представить, что один лишь вид этого человека с дубинкой в руке способен заставить отца Министика и его приятеля трижды подумать, прежде чем задержаться здесь еще ненадолго.

– Надеюсь, они прислушаются к доводам разума, – говорит он. – Но если нет, пожалуй, не помешает и силу применить.

Хейкок достает из шкафа дубинку и показывает ему.

– Обычно хватает и угрозы, – ухмыляется он. – Кости ломать не приходится.

Когда они проходят под каменной аркой ворот, небо цвета черного торфа усыпано звездами, а в тихом воздухе медленно кружатся залитые лунным светом редкие снежинки. Подходя к индейскому шалашу, Хирн слышит доносящиеся оттуда приглушенные звуки шумного веселья и, заглянув внутрь с зажженным фонарем, чует бьющий в нос тяжелый запах спиртного. Макачи и Совиный Глаз сидят у костерка, дымя белыми глиняными трубками, и пьют бренди из общей деревянной чашки. Увидев его лицо в отсветах огня, они, чуть покачиваясь, щурятся красными пьяными глазами, а потом начинают хихикать, словно принимая его появление за неожиданную шутку. Макачи приглашает его войти и выпить с ними, но Хирн объясняет, что пришел не ради веселья, и предлагает поговорить на улице. Пока они ждут индейцев, он напоминает Хейкоку держаться чуть в стороне и следовать его командам. Хейкок с улыбкой кивает.

– Я дал вам хорошие подарки, – говорит Хирн, обращаясь к Макачи, когда оба гостя наконец, еле передвигая ноги, выходят на улицу с улыбками на лицах. – И вы обещали сразу же уйти. Так почему вы теперь оскорбляете меня, оставаясь здесь и безобразничая? Я слышал, что вы стучали в ворота, как безумцы, и требовали, чтобы вас впустили.

– Нам нужна была компания, только и всего, – пожимает плечами Макачи. – Нам стало скучно здесь вдвоем.

Он смотрит на Совиного Глаза, потом оба переводят взгляд на Хирна и начинают хохотать. Когда он говорит, что начинает терять терпение, они хохочут еще громче.

– Вы заключили договор с Шоу, – говорит он. – И теперь этот договор исполнен. Поэтому вы должны уйти. Ступайте на Гусиное озеро, как я сказал. Здесь вам делать нечего. Совсем нечего.

– Ты дал нам только половину того, за чем мы пришли, – отвечает Макачи, не переставая улыбаться. – Если дашь остальное, мы с радостью уйдем.

Хирн оглядывается на Хейкока, и тот шепотом напоминает ему, что достаточно просто дать сигнал.

– Дай этим ублюдкам палец, они тебе всю руку по локоть отхватят, – говорит он. – Просто такова их природа, мистер Хирн. Лучше проявить твердость.

– Если придется, мы прогоним вас силой, – говорит Хирн, указывая за спину на Хейкока. – Послушай, мой друг уже недоволен, потому что считает, что я слишком много вам позволяю.

Макачи перестает посмеиваться и хмуро смотрит на него, как будто ему только что напомнили о каком-то неприятном происшествии.

– Мы не боимся ни тебя, ни твоего приятеля. Мы будем здесь столько, сколько захотим.

– Я не могу этого позволить. Вы нарушаете покой форта.

– Если не позволишь, я поговорю с твоим главным, и посмотрим, что скажет он. Я все ему расскажу о нашей встрече с Джоном Шоу. Возможно, он наградит нас, если расскажем правду.

По тому, с какой надменной радостью он это произносит, Хирн понимает, что Макачи каким-то образом догадался, что именно их встречи с Нортоном Хирн всеми силами старается избежать. Он задумывается, действительно ли индеец так уж сильно пьян. В его речи проскальзывают такие резкие и четкие нотки, словно под всем этим пьяным похабством, где-то в глубине души индейца, остается частичка, на которую бренди не оказывает почти никакого действия.

– С главным вы не увидитесь. Я об этом позабочусь.

– Можешь попробовать мне помешать, но я наблюдал за воротами. Люди входят и выходят весь день. Некоторые из них достаточно хорошо говорят на моем языке и, уверен, будут рады передать весточку