Сердце пополам - Агата Лель

– Ну что ты говоришь такое? Никто тебя никуда не заберет, – ожил Глеб. Поднял дочь на руки. – Разве я позволю этому случиться?

– Но тетя Адалин сказала…

– Тамара! – повысила голос Лариса Анатольевна. – Заберите ребенка! Уведите ее в сад!

Растерянная женщина, что невольно стала свидетелем этой сцены, попыталась забрать девочку, но Глеб резко отвернулся, не позволяя этого сделать.

– Не надо ее забирать. Я не позволю!

– Глеб, приди уже в себя! – строго пресекла мать. – Ты думаешь мы выкрадем Варвару прямо с семейного ужина? Пусть она идет с Тамарой, подышит свежим воздухом. Или ты хочешь чтобы она стала свидетелем дальнейшего разговора?

– Я не хочу идти с ней! – законючила Варя, крепче прижимаясь к отцу. – Я хочу остаться с папочкой!

– А со мной пойдешь? – спросила Арина, на которой не было лица. Она до сих пор не понимала, что происходит, но очевидно, что что-то очень и очень нехорошее. Что-то такое, о чем Глеб не соизволил ей рассказать. – Я тоже хочу прогуляться. Идем?

Варя согласно кивнула и слезла с рук отца. Доверчиво протянула ладонь еще совсем недавно ненавистной тете.

– Ты можешь остаться… – прошептал Глеб. – Тебе пора узнать…

– Нет. Я пойду с Варей, – не глядя на него ответила Арина, и увела ребенка, оставив семейство.

– Ну и правильно, – холодно проводила их взглядом мать. – Чужим здесь делать нечего. Тамара, вы тоже можете идти.

– Арина мне не чужая! – прорычал Глеб. – Она ближе мне, чем вы все!

– Ну да. А почему же ты не рассказал ей про то, кто настоящий отец Вари? – ухмыльнулся Стас. – Или она все-таки не настолько близка?

– Это не твое дело! – и перевел взгляд полный ярости на Адалин. – Что ты несла такое? Да как у тебя язык повернулся!

– Отец Варвары – Стас. Отец имеет право воспитывать своего ребенка, разве нет? – и ни грамма эмоций на отразилось на ее холеном лице.

– Воспитывать своего ребенка? Я не ослышался? Да она никогда не была ему нужна! Он исчез из жизни матери Вари сразу после того как воспользовался ее доверчивостью! Ты знаешь вообще как это произошло? Он говорил тебе подробности?

– Мне плевать на подробности.

– Так вот: он опоил ее и практически изнасиловал. А потом просто исчез. А когда узнал, что Влада беременна, пытался склонить ее к аборту. Но она не сделала этого, она оставила свою дочь. Она… – в горле вдруг скопился соленый ком. – Она очень ее любила. И очень ждала.

– Только твоя сумасшедшая бывшая убила ее, – безжалостно напомнила невестка. – В этом тоже виноват Стас?

Если бы она не была женщиной, он бы не выдержал, не смог… Глеб стоял, сжимая челюсть так сильно, что загуляли желваки. Руки сами собой сжались в кулак.

– Остынь, Глеб, я не хочу ссориться с тобой, – чуть смягчила тон. – Можно же решить все по-человечески. Я, между прочим, на это и рассчитывала. Мы же взрослые образованные люди.

– И на что именно ты рассчитывала? На то, что я взросло и образовано просто так возьму и отдам вам свою дочку?

– Я не могу иметь детей, ты это знаешь. Я уже думала, что у нас не будет нормальной полной семьи, и вдруг выяснилось, что у Стаса есть дочь. Его родная кровь! По-твоему мы не имеем права ее забрать?

– И дочь уже не младенец, заметь. Как это удобно, – зло процедил Глеб. – Не сидеть неделями у бокса в реанимации, переживая, что она так и не сделает сама первый вдох. Не спать ночами, потому что у нее сначала колики, потом зубы, частые бронхиты и пневмония. Не лечить ее сбитые коленки, не водить к логопеду, не просыпаться от того, что она плачет, потому что приснился страшный сон.

– Ну давай, накидывай себе заслуги, великомученик, – скривился Стас. – Отец – я, хочешь ты того или нет. И я имею законное право ее забрать!

– Зачем она тебе? Чтобы твоя жена смогла наконец поиграть в мамочку?

– Это жестоко! – обиделась Адалин, но Глеб ее не слушал, продолжая буравить брата.

– Если бы не прихоть твоей жены, ты бы и не вспомнил про Варю, как не помнил о ней все эти годы. Тебе она не нужна, она нужна ей, – кивнул на Адалин. – Раз ты считаешь себя отцом, скажи, что ты знаешь о Варьке? Вот что?

Стас молчал.

– Именно – ничего. А я знаю, что она боится темноты, что он ненавидит кашу с комочками и что лучше засыпает тогда, когда я в тысячный раз читаю ей дурацкую сказку про говорящую тыкву. Ты хочешь забрать у нее ее жизнь, ее дом, потому что по крови она действительно твоя. Но отец, настоящий отец – это не кровь. Отец – это тот, кто держит за руку, когда страшно.

Снова повисла тишина, даже Лариса Анатольевна опустила взгляд, плотно сжимая губы.

– Мы все это понимаем. И ценим твой вклад в ее воспитание, – начала Адалин чуть тише. – Но такова жизнь. И она не всегда бывает справедливой. У нас со Стасом тоже есть право на нормальную семью.

– Так вылечить! Сделай ЭКО! Воспользуйтесь услугами суррогатной матери! Возьми младенца из дома малютки в конце концов! – начал выходить из себя Глеб. От боли. От страха. От тупой безысходности. Потому что понимал, что тонет. – Есть миллион способов получить ребенка не отнимая его у других!

– Хочешь гробить свое здоровье – гробь, я свое не буду, – сухо парировала Адалин. – И чужой ребенок из детского дома мне не нужен. Зачем, если у моего мужа есть свой?

– Ты себя слышишь? – глухо прошептал Глеб, отказываясь верить в происходящее. Парируя, оспаривая, ругаясь, но до сих пор отказываясь. – Слышишь, что говоришь? Ты вот так просто готова забрать у отца его единственного ребенка? И в тебе совсем ничего… Совсем..? – помолчал. – Если вы считаете, что я так просто вам ее отдам – вы ошибаетесь. Я обойду все суды нашего города. Чужого. Дойду на верховного, если потребуется!

– С огромной вероятностью суд встанет на