Сердце пополам - Агата Лель

– И кто это? – спросила Арина.

– Не имею понятия, – напрягся Глеб. – Сейчас узнаем.

Первый, кого он увидел, незнакомый мужчина в строгом костюме и с кожаным портфелем, а сразу за ним торчал ухмыляющийся брат.

– Не спите?

– Что тебе нужно? – хмуро прорычал Глеб. – Восемь утра, какого черта? И кто это такой?

– Одинцов Павел Григорьевич, – протянул руку мужчина, – адвокат Станислава Игоревича.

– Какой еще адвокат? – вдоль позвоночника пробежала волна холода. – Зачем?

Он услышал сзади шаги, обернулся. Варя, одетая в его футболку словно в балахон, и Арина, в точно такой же, но оголяющей ноги, стояли поодаль и с напряжением смотрели на гостей.

Эта картина потом еще долго будет стоять у него перед глазами, но сейчас он прямо босиком вышел на лестничную клетку, дабы они – а точнее Варя – не слышала то, что будет дальше. Прикрыл за собой дверь.

– Вот здесь заявление о желании моего клиента отсудить право опеки над Демчуг Варварой Глебовной, в виду того, что он является ее биологическим отцом, – мужчина протянул папку-скоросшиватель. – Можете ознакомиться с содержимым прямо сейчас или показать своему адвокату.

– Какое к дьяволу заявление? – начал выходить из себя Глеб. – Пусть сначала докажет, что отец именно он!

– В документах приложен результат теста ДНК, – кивнул на папку Одинцов. – Можете в свою очередь сделать его сами, в независимой лаборатории, но не думаю, что результат будет иным.

Глеб бросил полный ярости взгляд на брата. Тот только оскалился.

– А ты думал моя матушка вот так примет все на веру? Конечно же она в первую очередь сделала тест.

– Пошли вон отсюда, – процедил Глеб. – Убирайтесь!

– Ваши эмоции понятны, но они только навредят делу, – сухо произнес адвокат. – Давайте не будем ничего ус…

Не дослушав его Глеб зашел в дом и с силой захлопнул перед носом "гостей" дверь. Рука, сжимающая папку, дрожала.

Арина, уже без Вари, смотрела прямо на него. Уверенно и жестко.

– Ну что, война? – спосила она.

– Война, – подтвердил он и мгновенно принял еще одно решение: – Ты будешь моим адвокатом?

– Глеб я… боюсь я не настолько опытна, как этот Одинцов. Я знакома с ним, шапочно, он мощный. И тебе тоже нужен самый лучший, акула.

– Ты и есть лучший. Никто не станет бороться за мою дочь так же яростно, как ты. Ну что, ты согласна?

На принятие решения ей понадобилась секунда. Забрав из его рук папку, мгновенно превратилась в ту, которую он встретил впервые на дороге: жесткую, бескомпромиссную стерву, профессионала, сметающую все на своем пути.

– Мы их порвем.

Арина в который раз за день закрыла папку с делом, движение получилось резким, почти механическим. Сняв очки, которые она использовала при долгой работе с бумагами, поднялась и отошла к окну, глядя на вечерний город, где огни машин сливались в бесконечные потоки. Ей было просто жизненно необходимо немедленно переключиться, отбросить образ Глеба – любимого мужчины, чьи объятия дарили покой, и увидеть в нем лишь клиента. Но внутри все противилось этой трансформации. Согласие заняться делом об опеке, которое она бросила в порыве эмоций, теперь давило на нее, заставляло испытывать то, что она не испытывала при работе с клиентами прежде – страх. Страх, что она не справится, не сможет вытянуть это дело.

А вдруг не получится? Вдруг право опеки передадут брату Глеба, как тогда будут складываться их отношения? Она же ни за что не простит себя за это. И он, хоть и не скажет, не простит тоже. Червь сомнения, а не произошло ли это из-за ее небольшого опыта и некомпетенуии, будет глодать его всю жизнь.

Нельзя было смешивать работу и личное. Нельзя!

Она чувствовала, как профессиональный цинизм, который годами служил ей броней, дает трещину. Впервые в жизни она не могла отделить личное от рабочего, потому что само "рабочее" было пропитано ядом семейной драмы человека, который был ей так дорог. Отложив работу с другими клиентами, она целый день изучала это дело, и уяснила одно – методы "той" стороны Демчугов будут грязными, непредсказуемыми, лишенными всякой морали. Стас Демчуг не просто хотел забрать ребенка, он хотел выжечь землю под ногами брата, растоптать его, сделать как можно больнее. Словно у него с ним старые кровные счеты, и причину этой ненависти она никак не могла понять.

Разве не именно он, Стас, был любимчиком у матери? Разве не именно ему все всегда сходило с рук? Именно он уводил девушек у Глеба, а не наоборот. Тогда в чем причина этой неоправданной злобы?

Арина закрыла глаза, пытаясь представить зал суда. Она видела себя за столом защиты, видела Стаса, сидящего напротив, и видела Варю – маленькую, испуганную девочку, ставшую разменной монетой в чужой игре. Ей предстояло копаться в грязном белье человека, который стал для нее таким близким, и в белье его семьи. Выставлять напоказ их пороки, превращать жизнь в набор доказательств и улик. Все это никак не могло пройти транзитом и не отразиться на личных отношениях…

Она хотела помочь Глебу, искреннее, но боялась не справиться.

Если она выиграет, он получит Варю и навсегда потеряет брата. Если проиграет – потеряет вообще все, включая, возможно, и ее саму…

Боже, дай сил достойно пройти это испытание.

Услышав за спиной шаги, обернулась. Глеб приехал с работы раньше обычного. Выглядел он слегка помятым и дико уставшим.

– Привет, – чмокнул ее в щеку и кивнул на раскрытые папки. – Есть какие-то подвижки?

– Мне нужны все документы, – произнесла она. – Все переписки, медицинские карты Вари, свидетельство о твоих доходах за последние пять лет. И, Глеб… – она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, – не пытайся ничего скрывать. Если в шкафу есть еще какие-то скелеты, я должна знать о них первой. В суде сюрпризы будут стоить слишком дорого.

Она понимала, что, возможно, он ждет от нее чего-то другого. Слов утешения, сочувствия, обещаний, что все наладится. Но Арина уже начала строить стратегию, и в этой стратегии не было места эмоциям. Эмоции все испортят, к этому делу нужно подходить исключительно с холодной головой.

– Я рассказал тебе все, что