Кавказ. Выпуск XIII. В плену у горцев - Иван Загорский
Мюршиду (как, например, Шамиль), однажды постановившему себя на этом направлении, уже легко придать законность незаконному стремлению своему пользоваться влиянием на мюридов для достижения личных своих выгод, вовсе не исполняя или исполняя редко трудную обязанность поучения, которая должна бы быть основой его деятельности. Очевидно, при таком мюршиде большая часть мюридов или вовсе не понимает смысла носимого ими звания, или видит в нем только легкое средство возвыситься над равными через угождение прихотям и властолюбию своего лжеучителя. К тому же постоянные смуты доставляют прекрасный предлог мюршиду давать при выборе учеников преимущество не тем из них, которые отличаются знанием закона и решимостью воздержания от грехов, а тем, напротив, которые бойкими светскими особенностями внушают ему надежду приобрести в них отважных сподвижников в набегах и вообще в военных предприятиях, для них гибельных. Под видом защиты веры и охранения исламизма тысячи гибнут в неравной борьбе, не замечая того, что они защищают не Коран, а жертвуют счастьем и спокойствием своей родины для поддержания властолюбивых или корыстных замыслов учителя, пользующегося их ослеплением[173].
Таким образом действовал первый учитель тариката на Кавказе шейх Мансур, оренбургский уроженец, беспокоивший здешние страны своей кровавой проповедью в конце прошедшего (XVIII) века и заимствовавший свои духовные познания из Бухары; таким же образом, много времени спустя после взятия шейха Мансура в Анапе русскими, действовал в 1823 году ученик муллы Мухаммеда, бухарец Хас-Мухаммед, положивший начало бедственным для Дагестана беспорядкам, которые после него были поддерживаемы последователями его, Кази-муллой и Гамзат-беком… Таким же образом, наконец, действует и Шамиль, не имея даже в этом отношении достоинств первенства, потому что точно той же системе лжемюридизма следовали и поименованные выше предшественники его…
Но мы имеем под рукой свидетельства, доказывающие, что даже и в том неполном и неподлинном виде мюридизма, какой существует на Кавказе, Шамиль не остался верен своему же собственному учению, но, напротив, делая его из корыстных видов обязательным для своих последователей, сам не колебался совершать важные отступления не только от тариката, доступного немногим, но даже и от шариата, обязательного для всех правоверных… В доказательство этому приведем любопытный документ обличения Шамиля, составленный ученым муллой Сулейманом-эфенди, долгое время находившимся в числе приближенных к Шамилю. Оригинал этого документа написан по-арабски, а полный перевод его помещен в газете «Кавказ» за 1847 год.
«Я, как духовное лицо, зная и то и другое учение (то есть шариат и тарикат), пожелал посвятить себя более всего молитвам единому Творцу вселенной и, руководствуясь некоторыми наставлениями Алкурана, оставил Кабарду, присоединился к мюридам и сблизился с называющим себя главой правоверных и мюридов — с Шамуил-эфенди (то есть с Шамилем). Впоследствии находя некоторые его поступки противными священному шариату, как ученый человек, обманутый в мнении о нем, я стал напоминать ему незаконность подобных дел; но это было ему противно, и я, видя невозможность долее оставаться при нем, возвратился на родину с целью изобличить его в замеченных мной преступлениях против закона. В это время прибыл к нам, в Кабарду, господин главнокомандующий Кавказским корпусом, и я, прибегнув под его покровительство, приступаю теперь к описанию тех противных шариату поступков Шамиля, совершению которых я был свидетелем и незаконность которых очевидна, по изложенным мной ниже сего доводам, извлеченным из самого, священного для нас, Алкурана.
1. В некоторых дагестанских деревнях, подвластных Шамилю, он не восстановляет отправления определенных религиозных обрядов и общественных молитв по пятницам, и жители оных уже предаются разным преступным страстям и своеволию, что противно шариату, потому что сказано в Алкуране: «Молитесь вместе с молящимися, отправляйте намаз и отдавайте закят»; пророк же сказал, что всякий пастырь должен отвечать за свое стадо. Если Шамиль действительно есть пастырь, как он себя называет, то он должен отвечать за это.
2. Без всякого основания и исследования истины, а только по одной лишь клевете приказывает он своим палачам лишать жизни почтенных мусульман, обвиняемых в мнимых преступлениях; причем цель его состоит в том, чтобы вселить страх в других и тем утвердить над ними власть свою на прочном основании, что противно шариату, потому что сказано в Алкуране: «Если кто-нибудь с умыслом убьет кого-либо из правоверных невинно, то его ожидает вечное адское мучение».
3. Если кто-нибудь, совершив преступление, например, воровство, избегает наказания удалением с семейством и имуществом в другие безопасные места, оставляя на родине дальних родственников и однофамильцев, вовсе с ним не участвовавших в преступлении и не имевших с ним никакого общего имения, то Шамиль подвергает этих невинных страшному взысканию в пользу того лица, чья собственность украдена удалившимся их однофамильцем, что противно шариату, ибо в Алкуране сказано: «Никто не отвечает за вину другого».
4. Если кто-нибудь из постановленных от наибов умрет или в сражении, или обыкновенной смертью, то все его имение, по приведении в известность, конфискуется в особенную казну Шамиля, а несчастные дети и сироты умершего остаются в крайности, что также противно шариату, ибо в Алкуране сказано: «Не похищайте и не присваивайте себе сиротское имущество, потому что похитителя оных ожидает огонь и вечная мука».
5. Он же, обвиняя обитателей некоторых дагестанских деревень в изъявлении ими покорности и повиновения русским, делает на них нападения, взрослых мужчин умерщвляет, женщин, малолетних и детей берет в плен, а имущество их захватывает в пользу своей казны и своих приверженцев, что противно шариату. Алкуран запрещает лишать жизни мусульманина; что же касается его имущества, то в Алкуране также сказано: «Не похищайте друг у друга собственности по преступным страстям своим»; и пророк сказал: «Кто произнесет «Ля-иль-лахэ-иль-Алла» (нет Бога, кроме единого Бога), тот есть правоверный, кровь и собственность его неприкосновенны; только единый Бог будет судить его в деяниях».
6. Шамиль выдает себя между мусульманами за последователя второго учения исламизма, то есть тариката; а правила и условия этого учения показаны были мной выше, следовательно, сопровождая действия свои силой оружия и предпринимая военные действия, нарушает тем самое главное условие тариката; не говоря еще о том, что он, вопреки правилам помянутого учения, руководимый страстями, не имея денег и способов к исполнению своих намерений, а потому только похищая чужую собственность, раздает ее своим воинам и, начиная с Шамхальского владения до крепости Анапа, силится всюду