Кавказ. Выпуск XXX. Кавказский этикет - Адам Гутов

более сотни лет назад в «Сборнике материалов для описания местностей и племен Кавказа» (Тифлис, 1896. Вып. 21. Отд. 4. С. 153–166). Эту сказку мы также перепечатали — в первой книге «Фольклора адыгов…» (1979. С. 228–235). Один старый хан, рассказывается в сказке, приметил, что его сын заводит себе друзей из каких-то незнакомых ему фамилий. В сердце закралось подозрение в том, насколько верными могут оказаться эти друзья, и он решил испытать их дружбу весьма оригинальным и суровым способом. Он объявил сыну, что, сам не желая того, впал в великий грех — убил человека, и теперь им обоим надо покинуть этот край в сопровождении верных друзей. Дружба — это полное доверие и самопожертвование, но к кому бы из мнимых своих друзей ни обратился сын за помощью, ни один из них даже словом не обнадежил его в поддержке и сочувствии. Тогда старый хан приказал седлать своего коня и отправился вместе с сыном к своим старинным друзьям. В разных селениях они посетили три дома, и в каждом их приняли радушно и сразу же изъявили готовность разделить любые лишения со своим старым товарищем. Хан назначил им день сбора в его доме, чтобы они вместе осмотрели труп убитого и затем покинули край. Но, когда все собрались и потребовали показать труп, старик извлек из-под кровати… бревно. Хан объяснил друзьям, что своим поступком он хотел наглядно показать сыну цену истинной дружбы и преподать ему урок. Затем он извинился перед своими друзьями, устроил достойное застолье, одарил их подарками и в положенный час отправил по домам. Сыну же наказал не водить дружбы с ненадежными людьми, а дружить с сыновьями тех, кто дружен с отцом.

Что в этой сказке интересно, так это мораль — по наследству передается не только кровное родство, но и дружеские связи. Друзья отца и их семьи также должны быть близки и сыну — вот один из идейных замыслов всего повествования.

Есть еще одно обстоятельство, на которое надо обратить внимание: мнимое убийство. В фольклоре часто какое-то обстоятельство подается в преднамеренно заостренной, преувеличенной форме — так оно глубже западает в память человека. А мораль здесь такова, что надо всегда верить в добропорядочность друга, даже если он оказался в самой непредсказуемой ситуации. Тот, кто сомневается, не достоин истинной дружбы. Речь здесь, конечно, не о том, что ради дружбы надо покрывать всякое преступление. Если ты считаешь кого-то своим другом, нужно быть убежденным в его благородстве, верить надо до конца, в том числе и в самых непредвиденных обстоятельствах. Подлинно благородный человек действительно предпочтет стать жертвой обмана, чем безвинного человека оскорбит своим недоверием. Видимо, поэтому порядочного человека обмануть бывает проще, чем прожженного негодяя.

Тем острее бывает реакция, когда человек, вошедший в доверие и будто бы ставший настоящим другом, предает. Известна история упомянутого мною молодого князя Канибулата, который предал своего друга Андемиркана. Согласно преданию, при разделении вещей преданного им героя ему досталась необычайно прочная кольчуга Андемиркана. Между тем люди, знавшие о его предательстве, стали его всячески избегать, пренебрегая его обществом. К этому прибавились собственные угрызения совести, и понемногу жизнь перестала иметь для него смысл.

Он стал искать смерти в сражениях, но приросшая к его телу кольчуга не пропускала ни стрел, ни ударов самой острой сабли. Наконец он ушел от людей и стал одиноко бродить по самым диким местностям, пока наконец не окончил бесславно жизнь, запутавшись в каких-то зарослях. Но его история на этом не заканчивается. Труп Канибулата, еще теплый, нашел некий матерый волк, который понемногу сожрал все доступные ему части тела. Когда же добрался до кольчуги, ему пришлось вгрызаться внутрь и наконец она оказалась надетой на него самого. После этого матерый волк стал таким же неуязвимым, как предыдущий хозяин, и долго бесчинствовал в крае, доставляя заботы добрым людям и не опасаясь никого. Наконец он то ли сам подох, то ли кто-то его сумел подстрелить. Вот такая история с кольчугой: сначала она на герое, затем на человеке, который стал предателем, а затем на звере, судьба которого очень символично переплетается с судьбой того, кто предал своего друга. Народное сознание не просто отвергло предательство, но уподобило человека, совершившего это, дикому зверю. Мало этого: народ еще и подчеркнул, насколько живуч и неистребим этот порок.

Надо обратить внимание на то, что, будучи верными в дружбе и даже наследуя старые дружественные связи от своих старших, кавказцы редко когда изливали другому свои чувства. Чаще эти чувства выражались знаками в поступках, чем в словах. В речи же даже самые большие друзья были немногословны и скорее были готовы подтрунивать друг над другом, чем изъявлять свои привязанности.

У адыгов есть предание о двух неразлучных товарищах, один из которых был громадного роста, а другой совсем маленького. Большой в шутку называл своего друга Маленький Поганец, а тот его в ответ не менее обидным прозвищем. Однажды в жестоком сражении с многочисленным вражеским войском большой попал в окружение, и его уже сбили с ног. Хотя врагов было в несколько раз больше, маленький мужественно бросился на помощь своему другу, но, увы, также был окружен и буквально поднят на штыках высоко над землей. Видя, что спасения нет, он из последних сил решил поддержать дух погибающего своего друга: «Видишь, ты называл меня Маленьким Поганцем, а я смотрю на тебя сверху вниз!». Тот тоже не оплошал в последний миг перед смертью и отпарировал: «Не хвастайся — легко быть большим, когда ноги земли не касаются!».

Я ранее рассказывал о дружбе дворянина, владельца аула, и простого крестьянина. Хотя официально и не было принято особых ограничений, но все-таки такую дружбу между людьми столь различных сословий надо понимать как исключение. Чтобы дружба была прочной, требовалось иметь обеим сторонам примерно равные возможности во всем. Известное выражение: «Скажи мне, кто твой друг, — и я скажу, кто ты» — имеет на Кавказе несколько иную форму: «Друг — твое зеркало». По сути же, оба эти выражения имеют одно и то же содержание: репутация того, с кем дружит человек, может его возвысить или принизить в глазах общества. Поэтому дружбу между собою заводили только люди, достойные друг друга и равные в возможностях.

Многие авторы, которые посетили Кавказ более сотни лет назад, писали, что дружеские, или как иначе называют — куначеские, отношения нередко завязываются на Кавказе между людьми, живущими в отдаленных друг от друга местностях. Это сближало людей разных национальностей, и не только самих тех, кто