Кавказ. Выпуск XXX. Кавказский этикет - Адам Гутов
Когда пройдет хоть немного времени, и вы обретете способность более спокойно все обдумать, начните не с медленных споров, а с себя самого. Припомните, не щадя себя, где, каким словом вы могли несправедливо задеть самолюбие человека. Если вы это сделали умышленно, не прощайте этого себе, а поставьте себе в прямую вину. Если же умысла не было, то и тогда сделайте хотя бы для себя самого вывод, что впредь нужно строже следить за своей речью.
Далее попытайтесь установить, в чем была или могла быть ваша неправота в самом споре.
Второе, что следует сделать, — это беспристрастно взвесить все положительные аргументы, которые содержались в позиции вашего оппонента. Признайте степень его правоты — и для вас это будет духовный подвиг.
Только после этого вы можете позволить себе обратиться к тем весомым аргументам, которые есть у вас к вашему оппоненту. Я уверен, что их будет меньше, чем в день ссоры (если только вы не были пристрастным в своем анализе). Если все же они весомее, чем доводы другой стороны, вы имеете моральное право их отстаивать до конца, но, что обязательно, — убедительно доказывая.
Все эти три этапа анализа одинаково важны, хотя этого будет недостаточно, если у вас впоследствии не возникнет нового разговора с вашим оппонентом. Найдите удобный повод для этого и, не боясь ничего, раскройте ему и схему ваших рассуждений, и их результаты. Если он действительно человек, стоящий вашей дружбы и порядочный, вы увидите, что и он прошел той же самой дорогой, только с одной разницей: вы акцентировали внимание на своих ошибках, он — на своих. Тогда, возможно, ваша дружба не только не прервется, а станет еще прочнее. Но, хочу еще раз обратить внимание, для этого нужно очень взыскательно обнаружить все свои собственные промахи, а это, надо сказать, для нас, кавказцев, очень непростое дело.
Конфликт со старшими. В главе об отношении к старшим мы уже затрагивали эту тему. Поговорим об этом еще раз. Самый простой способ победить в конфликте — избежать его. Эта истина особенно верна, когда речь идет о взаимоотношениях со старшими. На Кавказе вообще возбраняются всяческие пререкания со старшими.
Это не такое уж жестокое правило, как может показаться даже ученым-психологам. Я никак не хочу сказать, будто старшие всегда и во всем правы. Они бывают несправедливы, чрезмерно щепетильны, суровы и пр. и пр. Хотя чаще всего по отношению к нам, младшим, они далеко не всегда такие нехорошие, как нам может показаться. Мой дядя, Хаджи Мадович Гутов, более полувека преподавал в школе, в которой я учился. Историк по вузовской специализации, он от природы был одарен разными способностями, мог замещать почти любого учителя средней школы, даже в течение всего учебного года вел такие далекие друг от друга дисциплины, как математика, история и биология. Не только я сам, но и некоторые мои одноклассники недоумевали, почему в школе он бывал так строг со мной. Дома он был задушевный человек, любил возить меня на рыбалку, рассказывал множество интересных историй, мы вместе ездили и в лес за дровами, и в луга на сенокос. С ним везде было интересно. Получивший разностороннее и глубокое образование в знаменитом в свое время ЛУГе, а затем Педагогическом институте, прошедший всю Отечественную войну, испытавший тяготы фашистского концлагеря и несправедливость послевоенных проверок на благонадежность, он знал очень много, умел замечательно рассказывать и мудро рассуждать.
Все бы хорошо, но стоило делу коснуться моей учебы, как он преображался в суховатого и несколько отчужденного от меня учителя. Он не прощал мне, кажется, ни одной запятой. Готовясь к его урокам, я порою не довольствовался учебником и использовал его же книги. Но, как бы я ни старался, чаще я получал не заветные «пятерки», а худенькую «четверку». Так продолжалось почти до окончания 11-го класса. Но знал бы кто, с какой легкостью я «щелкал» все вопросы по его предмету на выпускном экзамене! И до сих пор я благодарен незабвенному Учителю за то, что он своим отношением заставил пробудиться во мне интересу к одной из самых великих наук, к истории. Правда, историком я не стал, но зачем обязательно шагать стопа в стопу — я занимаюсь духовной культурой в ее историческом развитии и в этом вижу громадное влияние моего наставника.
Вот чем оборачивается иногда непонятное нам, поначалу кажущееся нам непомерно суровым отношение старших. Правда, здесь не было явно открытого конфликта. Мы не ругались, не «воевали» друг с другом, но без длительных переживаний мне, конечно, не дано было понять истинное отношение старшего.
Рассмотрим, однако, прямой открытый конфликт. Справедлив по отношению к нам старший или нет, но вот мы с ним столкнулись, как говорят, лоб в лоб. При этом он первым выразил в резкой форме свое недовольство. Мы убеждены, что правы. Как нам быть? Конечно, осознавая себя полноценной личностью, мы готовы защищать свое достоинство. Но как?
На его одно слово отвечать двумя? Закон этого не запрещает. У всех нас равные права, и никто не обязан выслушивать безмолвно то, что ему выговаривает другой. Но кроме закона есть еще и принятые этикетные правила, и они-то предписывают младшему не возражать. Возможно, как и многие другие, это этикетное предписание тоже устарело, несмотря на то, что мы живем на Кавказе, где старших подчеркнуто уважают. Есть случаи, когда правильное поведение нельзя вычислить, а иногда даже достаточно убедительно объяснить с ходу. Его надо почувствовать. А для этого следует знать общепринятые, столетиями оправдываемые нормы поведения. Если люди кавказского воспитания увидят со стороны, как младший довольно горячо разговаривает со старшим, они перестанут уважать их обоих: старшего за то, что он снизошел до такого, младшего — за невоздержанность. Нравится это или не нравится, младший должен выслушать и подавить свои возражения. Это можно сделать с такой подчеркнутой деликатностью, что всякий