Том 1. Любовь и ненависть - Жан Грива

Я взял нож и отправился в заросли. Влажный лес был полон лиан. Словно серые змеи, они обвивали стволы, подчас глубоко впиваясь в толстую кожу пробковых дубов. Не один могучий дуб был удушен их цепкими объятиями и теперь стоял, словно призрак, топорща свои высохшие ветви.

В самый разгар работы я вдруг уловил какой-то странный шум. Я замер. Где-то рядом, в гуще вечнозеленого кустарника, хрустнула ветка, и снова — тишина. Человек или зверь? В тот момент я бы охотнее встретился со зверем, нежели с человеком.

Я подождал немного, потом спросил:

— Кто там?

Из кустов показалось загорелое, обветренное лицо. На голове — республиканская пилотка с красной звездочкой.

— Выходи! — крикнул я. — Чего прячешься!

Из-за кустов появилась вторая голова. У обоих незнакомцев в руках винтовки, у одного к тому же какой-то музыкальный инструмент в зеленом чехле, похожий на валторну. Их щеки густо покрывала черная колючая щетина, но сквозь нее пробивались улыбки, ведь и у меня был берет с такой же красной звездочкой.

— Вы один? — спросил человек с музыкальным инструментом.

— А что? — ответил я настороженно.

— Мы ищем брод, — сказал второй. — Если не возражаете, можем путешествовать вместе...

— Как вы здесь очутились?

— Мы с ним из одной части, — объяснил человек с музыкальным инструментом. — Я играл в бригадном оркестре. Бригаду разбили, рассеяли, и вот мы вдвоем пробираемся к французской границе. Республика еще, наверное, держится.

— Конечно, — сказал я. — Помогите мне срезать лианы! Без них нам реку не перейти.

Они положили винтовки, валторну и стали мне помогать. Теперь лианы ложились на землю одна за другой. Когда я стал обрезать сучья, музыкант спросил меня:

— Зачем так много?

— Нужно, — загадочно ответил я. — Вы каталонцы?

— Да, из Барселоны, — сказал музыкант. — Меня недавно призвали. Я раньше играл в симфоническом оркестре на валторне.

— С валторной войну не выиграешь, — почему-то резко ответил я ему. — На войне надо стрелять.

— Стрелять я тоже умею. В Барселоне во время фашистского путча я помогал штурмовать баррикады. Только тогда я стрелял из двустволки. Другого оружия не было. Но мы их все же одолели.

— Как ваше имя? — спросил я.

— Рубэн. А моего товарища звать Габриэлем.

— Отлично, — сказал я. — Меня — Анатолио. Я из интербригады. Значит, вы согласны к нам присоединиться?

— С большим удовольствием! — воскликнул Рубэн. — Вдвоем жутковато. И трудно. Мы уже второй день торчим здесь и никак не решимся перебраться. Течение такое быстрое. И вода холодная. Вплавь невозможно, судороги сведут.

— А фашисты тем временем идут вперед, — грустно заметил Габриэль.

Я усмехнулся.

— А что ж им остается? Раз мы отступаем, они должны идти вперед.

— Тут что-то неладно, — проворчал Рубэн. — Предательство... Народ хочет мира, а предатели играют на этом. Но что ж это будет за мир, если Франко победит? Пулю в лоб, и мир праху твоему.

— Куда ни глянешь, повсюду капитулянты, — продолжал Габриэль. — Даже в армии, в правительстве. Республиканские вожди опустили руки, социалисты — тоже, а многим анархистам всегда было начхать на республику. Вот коммунисты, те еще держатся. Если б не они, давно бы протянули ноги.

— Не отпевай раньше времени! — прикрикнул я, хотя говорил он сущую правду. — Центр пока за нами. Их нелегко будет сломить.

— Посмотрим, — произнес Габриэль. — Побьют здесь, поедем туда воевать.

— А как попадешь туда? — спросил Рубэн.

— Придет время, что-нибудь придумаем, — ответил Габриэль, прутьями связывая длинные стебли лиан.

Я даже порадовался, что судьба свела меня с этими ребятами. Они мне казались вполне порядочными. Без них я бы не справился. Взвалив на плечи связку лиан, мы притащили ее на пригорок и спрятали там в кустах.

— Ждите меня здесь! — сказал я. — Пойду позову командира.

Они остались в зарослях, а я спустился к Савичу. Уже смеркалось. Савич сидел на прежнем месте.

Я рассказал ему про двух каталонцев.

— Делать нечего, придется взять, — сказал Савич. — Здесь как будто все в порядке. Возможно, фашисты сюда и не заглядывали.

— Тем лучше.

— Возвращайся на пригорок. Они скоро должны подойти. Я буду здесь.

Я поднялся обратно на пригорок, где меня ждали Рубэн и Габриэль.

— Ваших пока не видно, — сообщил Габриэль.

— Скоро подойдут, — ответил я, усаживаясь рядом. Габриэль курил сигарету, ее дым соблазнительно щекотал ноздри.

— Хочешь? — сказал он, протягивая свою сигарету. Я сделал несколько затяжек и передал ее Рубэну, но тот отказался:

— Нет у козы молока, и не надо!

Мы с Габриэлем курили по очереди, и чувство голода понемногу проходило. Голова слегка кружилась, на душе стало спокойней.

— Где же они? — забеспокоился Рубэн. — Может, заблудились?

— Едва ли, — ответил я. — Наш командир нездоров, ему трудно идти, в этом все дело...

Вскоре послышались шаги. Они! С винтовками наперевес впереди шли Ян Церинь и Август Саука.

— Черт побери, а мы целых полчаса наблюдали за вами! — сердито сказал Август. — Не хотели подходить. Хорошо, твой голос услышали. Что это за люди?

— Это наши друзья.

— Мы их чуть было на тот свет не отправили, — угрюмо заметил Церинь.

— Только не хватало, чтобы вы начали тут стрельбу, — сказал я.

Подошли Борис, Попов, Добрин, Гечун, Дик и другие.

— Это пулемет? — спросил Дик, кивнув на футляр.

— Нет, валторна! — не без гордости ответил Рубэн.

— Дай поиграть! — обрадовался Дик.

— Ты что, рехнулся? — сказал я. — Когда наконец поумнеешь! Фашистов хочешь услаждать? Возьми ребят, хватай эти связки и следуй за нами!

Дик оглядел, ощупал лианы и кликнул на подмогу пятерых ребят. Я шел рядом с Борисом и Поповым. Борис едва волочил ноги, но, стиснув зубы, молчал.

— Все в порядке? — спросил Попов.

— Место хорошее. Поблизости никого нет, — рассказывал я. — Мне кажется, выйдет. Перекинем лианы...

— Где Савич? — спросил Борис.

— На берегу, наблюдает за местностью.

— Может, подождать темноты?

— Пока свяжем лианы, стемнеет. Лучше в сумерках, пока видно, куда ступать.

— А как твои испанцы, не