Зеленая метка - Аня Свободная

Мама вздохнула.

— С одной стороны, мы рады, что у Ани и внуков всё есть. С другой… нам всё равно тяжело принять, что ты зарабатываешь на обходе законов. Мы считаем, что это неправильно — законы нарушать.

Я вмешалась:

— Пап, это очень важная работа. И благодаря этому мы можем жить здесь спокойно, дети ни в чём не нуждаются, а я могу быть с ними.

Лиза, сидевшая рядом, села на свой конек:

— Я знаю, сколько женщин получают помощь или предупреждения именно через такие сети. Которых иначе могли бы просто избить, запереть или убить. Так что для меня это очень важно.

Мама посмотрела на Алехандро долгим взглядом.

— Мы видим, что вы не транжирите. Дом хороший, но не дворец. Дети одеты, накормлены. Наверное… это лучше, чем если бы вы бедствовали. Хотя работа у тебя, судя по всему, не самая тяжёлая — сидишь за компьютером целыми днями.

Алехандро усмехнулся и ответил:

— Если бы всё было так просто. Иногда я работаю по десять часов. Приходится перелопачивать огромные объёмы кода, чтобы сеть оставалась устойчивой. Это не физический труд, но иногда кажется, что пора ставить вентилятор на процессор, — он показал пальцем себе на голову. — Он уже перегревается.

Папа неожиданно хмыкнул, а мама слегка улыбнулась, качая головой.

— Ну вот, уже шутит, — тихо сказала она. — Раньше мы думали, что у тебя вообще нет чувства юмора.

Лиза, сидевшая рядом, фыркнула:

— О, у него ещё тот юмор. Просто раньше он его прятал за маской «страшного монстра».

Атмосфера на секунду стала чуть легче. Эта маленькая шутка неожиданно разрядила напряжение. Папа проворчал:

— Всё равно такая работа выглядит странно. Но раз Ане и детям от этого хорошо — мы не будем спорить. Хоть я и не до конца понимаю, откуда они берутся.

Политика всплывала несколько раз, и каждый такой разговор был тяжёлым. Однажды вечером папа, посмотрев российские новости в интернете, не выдержал и сказал:

— Вот вы ругаете Путина, но как хотите, а никогда мы не жили так хорошо, как при нем. Пенсии, зарплаты, дороги, дома — всё появилось. Люди стали нормально жить.

Алехандро отложил вилку и посмотрел на него спокойно.

— До войны с Украиной действительно было лучше, чем в девяностые. Это правда. Но причина этого — не Путин. Главное — высокие цены на нефть, особенно с 2007 по 2014 год. Мировая экономика росла, особенно в Азии. Страны, где раньше пахали на быках, стали собирать электронику. Люди купили машины, начали летать в отпуск на самолётах. Спрос на нефть сильно вырос. Россия просто успела на этом заработать.

Папа нахмурился.

— То есть ты хочешь сказать, что это не заслуга власти?

— Заслуга власти только в том, что она не мешала частному бизнесу. Но дальше продажи нефти и газа почти ничего не делали. Умные люди ещё тогда говорили, что возможность заливать все проблемы нефтедолларами будет не всегда. А мы продолжали жить так, будто это будет вечно. Когда пришёл коронавирус — тоже почти ничего не изменилось — его пережили на резервах. Но тогда хоть резервы были — экономический блок правительства был достаточно грамотный. А потом — война и санкции. И стало ясно, что король-то голый.

Папа долго молчал, потом сказал глухо:

— Ты всегда всё в чёрном свете видишь.

— Я вижу то, что есть, — ответил Алехандро. — И мне жаль, что Россия упустила время, когда можно было действительно что-то построить. А ведь возможности были. Много. Особенно в IT. С 2000 по 2014 год в России было относительно либерально. И при этом шло вполне впечатляющее развитие — пусть во многом и на дорогой нефти. Тогда ещё можно было двигаться в сторону нормальной системы. Шанс был. Его не использовали.

Мама сказала:

— Мы просто хотели нормальной жизни для детей. А получилось вот так…

— Нормальная жизнь и свобода не противоречат друг другу. Как раз наоборот. На Западе зарплаты выше и стабильнее, преступности в среднем меньше, и при этом либеральные свободы на месте. Нет выбора «либо порядок, либо свобода». Можно иметь и то, и другое.

Папа покачал головой:

— Легко говорить, когда ты уже уехал. А нам важнее было, чтобы просто стало спокойнее. Чтобы можно было жить, а не выживать.

Алехандро продолжил:

— А при Путине мы жили или выживали? Возьмите хотя бы бензиновый кризис в 2026 году. Очереди на заправках по всей стране, дефицит топлива, цены взлетели. И это в стране, которая является одним из крупнейших экспортёров нефти. Такое возможно только при откровенно безответственной политике. Если бы Путин взял власть в Сахаре, там пришлось бы импортировать песок.

Я по-своему запомнила тот июнь 2026-го. Однажды, в конце месяца, Морозов вернулся очень поздно. Я сидела в комнате с тросом на ноге и не находила себе места. В голове крутилась страшная мысль: «А если он не вернётся? Если с ним что-то случилось? Что со мной будет? Кто вообще узнает, что я здесь?» Я уже начала представлять, как меня найдут через месяцы — или не найдут совсем. Только через 14 лет я узнала, что он предусмотрел план на подобный случай.

Но в тот день он просто застрял в огромной очереди на заправке. Когда наконец приехал, был раздражённый и усталый. Тогда я впервые по-настоящему испугалась не его, а того, что будет, если его вдруг не станет.

Папа нахмурился.

— Ну, тогда были сложности, да…

Алехандро спокойно ответил:

— Сложности были в первую очередь из-за ударов Украины по российским заводам и складам. А до начала войны разве хоть один дрон, снаряд или ракета прилетели по территории России? Ни одного. Всё началось только после того, как Россия сама пошла в наступление.

Папа ответил с заметным раздражением:

— Ну и что? Они всё равно нас провоцировали. Расширяли НАТО, вооружали Украину. Мы не могли просто сидеть и ждать, пока они нас окружат со всех сторон. Пришлось действовать первыми.

Алехандро покачал головой.

— Действовать первым — и получить в ответ удары по своей инфраструктуре. И в итоге — очереди за бензином у себя дома. Вот это и есть результат.

— А что же по