Зеленая метка - Аня Свободная

Я помолчала.

— Наверное, мы могли бы немного поговорить. Ты умный, я бы это заметила. Но заинтересовать друг друга по-настоящему… вряд ли. Ты тогда был закрытым и очень осторожным. А я — слишком обычной. Мы бы, скорее всего, разошлись и через пару недель забыли друг о друге.

Лиза, которая слушала, слегка усмехнулась.

— А я бы тебя, скорее всего, даже не заметила. Если бы ты появился как обычный ухажёр Ани — я бы, наверное, просто присмотрелась и решила, что ты слишком тихий.

Алехандро кивнул.

— Получается, без того ужаса нас бы просто не было. Ни этой семьи, ни этих детей, ни всего, что сейчас есть.

Я тихо согласилась:

— Да. Именно поэтому я иногда думаю об этом. Всё, что произошло, было чудовищным. Боль, страх, то, как тогда ты переломил мою жизнь — всё это было настоящим. Мне было бы легче, если бы этого никогда не случилось. Но я не могу честно сказать, что хочу другую жизнь вместо этой. Потому что тогда не было бы Лусии и Вани. Не было бы тебя и Лизы рядом так близко, как сейчас. Не было бы этой семьи. Я уже не могу представить себя в той жизни, где нет всех вас.

Лиза слушала молча, потом покачала головой.

— Только не надо из этого делать вывод, что хорошо, что ты её похитил. Это и в самом деле было чудовищно. Точка. Просто так сложилось, что из этого ужаса потом выросла вот эта жизнь. Но это не оправдание и не «всё к лучшему». Это просто факт.

Алехандро кивнул.

— Я и не оправдываю. Просто констатирую: без того, что было, нас бы не было.

Я тихо добавила:

— Да. Я думаю об этом не чтобы оправдать. А чтобы понять, на какой тонкой и почти невозможной цепочке событий держится всё, что у нас есть. И что я выбираю это именно зная цену.

Новый год мы встретили дома. В католическом Парагвае больше празднуют Рождество, но для нас главным всегда оставался именно Новый год. Так было принято там, откуда мы родом, и ни у кого из нас не было ни религиозных, ни особых культурных причин это менять.

Днём было жарко, но к вечеру воздух стал мягче. Мы поставили на террасе длинный стол, зажгли гирлянды, которые Лиза купила заранее, и принесли из дома всё, что удалось наготовить. Никакого особого изыска не было — просто много еды, холодные напитки и торт, который мы испекли вместе с Лусией.

Дети были в полном восторге. Лусия весь день ходила и объявляла, что «сейчас будет новый год», а Ваня пытался стащить конфеты с праздничной вазы. Алехандро несколько раз ловил его за руку и спокойно возвращал на место.

Ближе к полуночи мы сели все вместе. Лиза подняла бокал и сказала с привычной ехидцей:

— Ну что, монстры и не-монстры. Ещё один год позади. Предлагаю выпить за то, что мы всё ещё здесь. И даже в относительно здравом уме.

Алехандро тихо усмехнулся и чокнулся с ней. Я тоже.

В полночь мы не запускали фейерверки. Вокруг и так уже всё грохотало: соседи запускали свои, где-то вдалеке гремели целые серии. Нам своего шума уже не хотелось. Просто погасили свет, оставили только гирлянды и посмотрели на тёмное небо. Лусия громко закричала «С Новым годом!», Ваня захлопал в ладоши, а потом оба потребовали ещё торта.

Позже, когда дети уже заснули прямо на матрасе, который мы вытащили на террасу, мы втроём ещё долго сидели в тишине. Где-то в саду стрекотали цикады. Алехандро держал меня за руку, Лиза лежала головой у него на плече.

Никто ничего особенного не говорил. Просто было хорошо.

Соколов встретил Новый год за четыре часа до парагвайской полуночи. Он жил в небольшой квартире на окраине Цюриха. Ёлку не ставил — считал это бессмысленным ритуалом. На столе лежали ноутбук, определитель птиц Collins Bird Guide, стояли чашка чая и небольшая тарелка с печеньем.

Нова лежала на кровати, закрыв глаза и почти не шевелясь.

Ближе к полуночи на телефон пришло несколько сообщений. Два — от коллег: короткие, вежливые «Happy New Year». Ещё одно — от Алехандро: «С Новым годом, Дмитрий. Пусть будет спокойный и интересный год.»

Соколов прочитал, чуть усмехнулся и ответил так же коротко: «И тебе. Спасибо.»

В полночь он вышел на балкон в тёплой куртке. Воздух был холодный, влажный. В городе глухо гремели фейерверки. Когда он вернулся и сказал «С Новым годом!», Нова только лениво приоткрыла один глаз и снова закрыла.

Соколов сел за стол, открыл на ноутбуке папку с фотографиями птиц и начал выкладывать особенно удачные кадры на iNaturalist.

Нова встала, не спеша вытянула сначала передние, а потом задние лапы и спрыгнула с кровати. Подошла к нему, вскочила на колени, улеглась и тихо замурлыкала.

Он подобрал её полтора года назад — тощую, грязную, с порванным ухом — в Швейцарии бездомные животные редкость, но иногда всё же попадаются. Тогда он сам удивился, что не прошёл мимо. Назвал Nova, что означает «новая звезда». С тех пор она жила у него. Не требовала особенного внимания, только иногда устраивалась рядом, когда он работал допоздна.

Она не вынуждала его участвовать в общем веселье. Не упрекала за брошенные на стул носки. Не спрашивала, любит ли он ее. Уезжая куда-нибудь, он оставлял ее на платную передержку, и она только радовалась, когда он забирал ее домой.

Можно было провести новогоднюю ночь так, как удобно. И этого было достаточно.

В середине января 2041 г. Алехандро вечером подозвал меня к ноутбуку.

— Смотри.

На экране была открыта какая-то специальная статья — английский текст, много формул, схемы. Я пробежала глазами заголовок и несколько первых абзацев. В середине статьи стояло:

«…using the so-called Moreno–Sokolov traffic obfuscation algorithm…»

Алехандро молчал. Потом тихо, почти удивлённо сказал:

— Уже называют нашими именами…

Я улыбнулась.

— Звучит солидно.

Он кивнул, глядя на экран.

— Раньше моё имя связывали совсем с другим. А теперь вот так.

Через пару дней пришло короткое письмо от Соколова:

«Видел статью? Похоже, название уже приживается. Не возражаю, если ты не возражаешь. D.»

Алехандро