Том 2. Рассказы - Жан Грива
«Интересно, откуда берется эта холодная струя?» — часто раздумывал Максильо. Как-то он попытался засыпать расщелину галькой, но вода тут же сбросила гладкие камешки, песчинки на дне вновь закружились, догоняя друг друга.
Отдохнув, Максильо набирал воды в кувшин, прижимал его к себе и осторожно спускался по горной тропинке. Он делал это так искусно, что не выплескивал ни капельки. Иногда и другие мальчики поднимались в гору. Но никто не мог сравняться с Максильо в выносливости и ловкости. Он всегда первым достигал источника и первым спускался в долину.
Ветхая глиняная лачуга, где жил Максильо, находилась на южной окраине города. В маленькое оконное отверстие, завешенное полосатой тряпкой, летом несло раскаленным зноем, а в дождливые периоды залетали холодные брызги дождя. В одном конце лачуги ютилась белая коза, в другом находились очаг, бельевая лохань, на глинобитном полу лежали матрасы и стояли глиняные кувшины.
Мать Максильо зарабатывала стиркой белья. По утрам она обходила улицы городка с большой тростниковой корзиной. А когда возвращалась, корзина была наполнена грязным бельем. Иногда она приносила в узелке пару апельсинов, арбуз или гроздь винограда мальчику.
— Максильо, это мне дала сеньора Дриго. Выведи на косогор козу, а потом снеси сеньоре пару кувшинов воды!
Максильо любил мать и помогал ей чем только мог. Когда мать шла стирать белье, а Максильо отправлялся к источнику, он отдавал матери пустой кувшин, а сам брал корзину с бельем и нес ее до бассейна.
Бассейн находился на порядочном расстоянии от города. Он был построен из красного кирпича. Крыша, покрытая серым шифером, и зеленые плети винограда защищали прачек от солнечного зноя. Выстиранные рубахи и простыни сушились на горячем песке и камнях. Вода в бассейне, где женщины стирали белье, была голубовато-молочной и скользкой, как козье молоко.
— Максильо, снеси городскому голове кувшин этой чудесной воды, а он тебе подарит осла, чтобы не ходить в гору пешком, — подтрунивали над мальчиком женщины.
— А вы не стирайте его рубашки, пусть его блохи заедят и вам достанутся его виноградники и белый дом, — кричал в ответ Максильо, уходя с кувшином на плече к источнику.
— Смотри какой зубастый! — смеялись женщины, продолжая тереть на покатом краю бассейна покрытое мыльной пеной белье.
Однажды в шахтах раздался мощный взрыв. В городе поднялась суматоха, женщины и дети с воплями побежали к шахтам. У ворот сердитый сторож успокаивал встревоженную толпу:
— Налетели как степная саранча! Сущая беда с вами! Впервые, что ли, обвал в шахтах? О погибших сообщит глашатай городского головы.
Но женщины и дети не отступали.
— Где папа? — плакала маленькая девочка, вцепившись в материнскую юбку.
— Скажите, где мой сын! — кричала женщина, и слезы катились по ее лицу.
Максильо в это время был у источника. На обратном пути он еще со склона горы заметил взбудораженную толпу, спешившую к шахтам, и понял: случилось что-то страшное. Отец как-то рассказывал о несчастном случае в руднике, когда ему придавило бедро. Этот рассказ живо сохранился в памяти мальчика. У него подкосились ноги, и он споткнулся. Глиняный кувшин ударился о скалу и разбился вдребезги. Холодная вода тут же впиталась в пересохшую землю.
— Разбился... — прошептал Максильо, прикоснувшись к коричневым черепкам. — Разбился!
Взглянув в сторону рудника, где толпились люди, мальчик побежал, не обращая внимания на окровавленные ноги. Он падал, поднимался и снова бежал. Откинув камышовый занавес, заменявший дверь, он стремительно ворвался в лачугу и закричал:
— Мамита!
Но в ответ только жалобно заблеяла коза. Угли в очаге покрылись пеплом — наверное, мать ушла к шахте вместе со всеми.
Максильо помчался к руднику. У входа на каменной скамье, понурившись, сидела мать. Глаза у нее были красные, будто она долго смотрела на яркое августовское солнце. Длинная прядь волос прилипла к мокрой щеке.
Максильо подошел к матери и молча стал гладить ее худые, жесткие от стирки руки.
— Беда, сынок, — зарыдала мать, — никто еще не знает толком, что там случилось... Но наш отец вернется... Ты веришь, что он вернется?.. — она умоляюще посмотрела на сына.
— Мамита, не надо здесь сидеть, пойдем домой, — решительно сказал мальчик. Он помог матери подняться, крепко взял ее за руку, и они медленно направились к своей лачуге.
Весь день мать не проронила ни слова. Максильо разжег огонь в очаге, положил на угли решетку и насыпал на нее желуди. Когда желуди поджарились, он остудил их, перебрасывая с руки на руку, очистил от скорлупы и молча положил перед матерью. Но мать отказалась, и он нехотя, через силу съел несколько желудей.
Очаг остывал. Последние угли мерцали в золе, словно глаза дикой кошки. Максильо встал:
— Мамита, я отведу козу попастись.
Все так же молча мать кивнула головой.
Максильо ушел с козой в горы. Животное спокойно щипало жесткие листья кустарника, а Максильо, стиснув голову руками, сидел на камне.
За глубокой ложбиной простирались неоглядные виноградники и оливковые сады. Они принадлежали сеньору Дриго, городскому голове. Вдали мелькали пестрые фигуры сборщиков винограда, а в тени олив, отмахиваясь от мух, стояли навьюченные тяжелыми корзинами винограда ослы.
«Поблизости никого нет, спущусь в виноградник, наберу улиток на ужин», — подумал Максильо.
Он спустился по расщелине между скал в виноградник, долго искал, но не нашел ни одной улитки.
«Поздно, — решил мальчик. — Их спугнуло горячее солнце. Но ничего — по краю оврага наберу желудей. Может быть, вернулся домой отец. Тогда мы поджарим их и поедим, пока отец будет рассказывать о происшествии на руднике».
И мальчуган с ловкостью белки вскарабкался на высокий дуб. На солнечной стороне желуди были спелые, крупные, буро-коричневые, как орехи. Максильо набрал полные карманы и хотел было спускаться.
Но в этот момент раздался оглушительный выстрел, и мальчик ощутил острую боль в ноге. Руки его разжались, и он камнем упал на землю. Очнувшись, увидел над собой сына сеньора Дриго — Педро с дымящимся ружьем в руках.
— Бродяга, мало того, что ты виноград воровал! Ты еще залез на дерево моего отца за желудями! — орал Педро, потрясая ружьем. Максильо поднялся и, превозмогая боль, поплелся в горы за козой.
— Кто бы мог подумать, что из этого маленького водоноса получится такой крепкий парень! — не переставал удивляться старый друг отца Максильо — рудокоп Пако Алканиз. — Когда