Том 2. Рассказы - Жан Грива

Внезапно из наших окопов сквозь град пуль и осколков в сторону реки пополз какой-то человек. Он добрался до разрушенного моста, подхватил там круглый чурбак и, прижимаясь к земле, стал ползти обратно. Немцы стреляли как сумасшедшие, но смельчак вскоре скрылся в наших окопах.

Через несколько минут пулемет снова заработал, используя новую опору. Эглитис безостановочно стрелял и стрелял. Цепь противника все больше редела. А затем, укрываясь среди хлебов, немцы побежали обратно. Еще одна атака была отбита.

В тот же день немцы попытали счастье в других секторах — в нескольких километрах справа и слева от нас. Везде они встретили ожесточенное сопротивление. Однако к вечеру им удалось продвинуться вперед. Под угрозой оказались оба фланга нашего батальона. Мы находились как бы на небольшом полуострове, соединенном с тылом одной-единственной дорогой. Да и эту дорогу противник все время держал под обстрелом.

И тут нам улыбнулось счастье: у немецкой артиллерии и минометов кончились боеприпасы. Они начали стрелять агитационными снарядами.

Целые сутки над нашими головами летели только корпуса снарядов, набитые листовками. Как огромные снежинки, раскачиваемые ветром, они медленно спускались вниз.

«Вы окружены. У вас нет выхода. Бросайте оружие и сдавайтесь!» — жирными буквами было написано в каждой листовке.

«Бумажками вы нас не победите!» — ребята смотрели вверх и смеялись.

И все-таки ночью автоматчикам противника удалось прорваться в наш тыл и перерезать дорогу. Правда, их вскоре выбили оттуда, и дорога вновь оказалась в наших руках, но поддерживать сообщение по ней стало чрезвычайно трудно. Раненых, боеприпасы, продовольствие — все надо было выносить и приносить на руках. Повозки и автомашины должны были оставаться глубоко в лесу, за первым поворотом дороги.

На следующий день после полудня немцы продолжали двигаться на левом фланге батальона, вдоль противоположного берега реки. Их тяжелая артиллерия начала обстреливать Пайде. Но выйти вперед удалось лишь небольшим группам пехоты, переползавшим по полям, лугам и болотам. Кырнескую высоту прочно удерживал в своих руках 3‑й батальон 1‑го латышского добровольного стрелкового полка. Враг предпринимал одну атаку за другой. В секторе, занимаемом комсомольской ротой, одной группе гитлеровцев наконец удалось форсировать реку. Тяжелый натиск врага выдерживали 1‑я и 2‑я роты. Только быстрые, продуманные и энергичные действия могли спасти положение.

В этот момент в штаб батальона прибыл командир полка Жунис. Его решение было кратким: «Если мы хотим удержать Кырне, надо нанести ответный удар. Сейчас же поднять все роты для контратаки!..»

Ротные командиры отправились в свои подразделения. К атаке подготовился и весь состав штаба.

По условленному сигналу поднялся весь батальон до последнего человека. Воздух раскололо громкое «ура-а‑а!». Во главе батальона шел сам командир полка. Немцы растерялись. Их артиллерия прекратила огонь, не в силах разобраться, где свои, а где противник. Рукопашная длилась недолго — враг обратился в бегство. Заговорили наши автоматы, пулеметы и артиллерия.

Осторожно, на руках внесли латышские стрелки в здание школы тяжело раненного командира полка Жуниса. Вражеская пуля пробила ему грудь. На пол медленно стекала струйка крови.

— Держитесь, ребята! — шептал он. — Если так будем драться... то победим... Отомстите вместо меня. Скоро я снова вернусь...

Жунис умер несколько дней спустя в больнице города Тапа. Его обещание вернуться осталось невыполненным. Но его завещание полк выполнил с честью.

Кровопролитные бои за Кырне продолжались еще несколько дней. Огненное кольцо вокруг холма сжималось все туже. Одна часть этого кольца уже находилась в семи километрах позади нас, возле самого Пайде. Орудия старшего лейтенанта Белова теперь были вынуждены оказывать поддержку защитникам города. Часть их продолжала поддерживать нас, остальные повернули свои стволы в другую сторону.

 — Товарищ Белов, вы будете сражаться с нами до последнего снаряда? — спросил у командира батареи наш батальонный Вейсенфельд. И, словно ища поддержки, заглянул в лицо неразговорчивому белорусу.

— До последнего снаряда, — степенно ответил Белов. — Но есть к вам одна просьба: в случае, если попадем в окружение, вы поможете нам прорваться к своим. Орудия — вещь дорогая. Они не должны доставаться врагу.

Командир батальона стремительно пожал руку артиллериста:

— Договорились.

— Договорились, товарищи. А если у вас не хватает патронов, сходите к моим ребятам. У них есть пулеметы. Пусть дадут...

И вот пришло время, когда нам действительно стало не хватать патронов. Автомобиль с боеприпасами, еще несколько дней назад стоявший под соснами возле шоссе и набитый до отказа, почти совсем опустел. Роты получили приказ открывать огонь только в случае крайней необходимости. Пусты были и пулеметные ленты. Что делать? Где добыть боеприпасы? И тут мы вспомнили слова Белова: «...сходите к моим ребятам».

Ночью группа из самых выносливых бойцов батальона по придорожной канаве выбралась из Кырне и отправилась за патронами. Надо было пройти примерно четырнадцать километров. И приходилось торопиться, чтобы с тяжелым грузом до рассвета вернуться обратно.

Вокруг горели дома и целые села. Большак возле Пайде уже обстреливали вражеские пулеметы. Лишь после долгих поисков удалось найти замаскированные в густом ивняке орудия.

И здесь все напоминало передовую. Вокруг батареи были расположены ручные и станковые пулеметы. Укрытые ветками, поднимали к небу свои ребристые стволы зенитные пулеметы. В батарее все находились на боевом посту.

— У нас не осталось патронов, — рассказали о своей беде наши ребята. — Не поможете ли?

— Трудновато, — послышалось в ответ. — Враг находится всего в полутора километрах от нас. На рассвете здесь уже будет передовая. Пошли с нами, посмотрим!

Ребята взвалили на плечи драгоценный груз и двинулись в обратный путь. Они спешили. Когда перехватывало дыхание, на минутку останавливались у обочины, молчаливые, мрачные и уставшие до смерти. Потом снова поднимались и шли дальше.

Рассветало. Над сумрачным силуэтом леса заалела красная полоса. А они уже едва брели вперед. С трудом передвигали ноги и часто падали на усеянную камнями дорогу. Потом лес кончился. Впереди показался Кырнеский холм. Прозвучали первые выстрелы, возвестившие о новом дне боев.

Бойцы бросились в канаву и, волоча за собой тяжелые ящики, поползли как улитки. Наконец они достигли цели.

Сложив ящики, они сели, не в силах вымолвить ни слова пересохшими губами. Им принесли воды. И только после нескольких глотков они нашли в себе силы заговорить.

— Больше не было. Они сами ожидают сегодня нападения противника. Дорога простреливается пулеметами...

— Ничего, на несколько часов хватит, — сказал командир батальона. — Сейчас же разделите по