Том 2. Рассказы - Жан Грива

Командир наших артиллеристов старший лейтенант Белов буквально сиял:

— Не зря мы ночью выдвинулись вперед. Это наша настоящая удача.

Вскоре тяжелая артиллерия немцев начала нащупывать местонахождение нашей батареи. Появились самолеты, они долго кружились над лесами и полями, но так и не смогли ничего обнаружить.

К середине дня вражеская артиллерия, перегруппировавшись и получив подкрепления, снова начала систематический обстрел всей местности. Вскоре к ней присоединились десятки батарей тяжелых минометов. Все расположения нашего батальона находились под огнем. Несколько тяжелых снарядов взорвалось в школьном саду, словно острыми ножами срезая ветви деревьев. Наконец зашевелилась и пехота противника. Небольшие разведывательные группы, беспорядочно стреляя, начали приближаться к Кырне. Немцы шли цепью по обе стороны Тюриского шоссе и из Подны в направлении моста. Наши парни молчали и не открывали огонь. Разведчики противника не должны были разобраться в нашей линии обороны. И лишь когда противник подошел совсем близко, начали отстреливаться передовые посты.

Немцы залегли и открыли огонь. За ними поднялась в атаку пехотная цепь. Кырнеский холм с трех сторон оказался в кольце огня. Со стороны Подны затрещали немецкие пулеметы. Вскоре они заговорили также вблизи Тюриского шоссе и с опушки леса возле железнодорожной колеи. Начался ожесточенный поединок из стрелкового оружия.

Немцы наконец поняли, что в разгроме их батарей виноваты защитники Кырне. Поняли они и то, что не так-то легко здесь можно будет прорваться. Поэтому вся гитлеровская артиллерия и минометы были теперь направлены на Кырне.

Воздух был насыщен ядовитым дымом и запахом серы. Через каждые полчаса нас накрывал шквал артиллерийского огня. Казалось, немцы решили смести холм с лица земли. Прервалась телефонная связь. Теперь выбраться из Кырне можно было только по придорожным канавам вдоль шоссе на Тюри. Но и они местами были почти завалены землей. Вопреки своему обычному правилу, гитлеровцы и ночью не прекращали огня. Наши бойцы старались углубить свои окопы, сделать для них покрытие и замаскировать их. Теперь каждый видел, что все возвышающееся над землей уничтожает гитлеровская артиллерия. Ребята очень быстро научились ценить саперную лопатку не меньше винтовки. Оказалось, что они неразрывно связаны между собой. Мы не только вырыли окопы для стрельбы, но и соорудили несколько больших блиндажей и маленьких укрытий на случай налета вражеской авиации. Это во многом помогло поддержанию связи. Застигнутым ураганным огнем противника связным и доставщикам боеприпасов было где спрятаться.

Против огня немецких орудий и минометов у нас неожиданно появились союзники. Огромные деревья своими пышными кронами не только скрывали нас от противника, но и уберегали от его огня. Снаряды и мины либо пролетали над ними, либо взрывались в густой чаще ветвей. Громоздкое, старой постройки здание стояло, как огромный корабль, среди моря огня и ядовитого дыма. Пули и осколки снарядов могли лишь слегка поцарапать толстые каменные стены.

Возле верхних окон, откуда только и просматривалось расположение врага, непрерывно дежурили наблюдатели. Наша артиллерия парализовывала любое передвижение противника.

Первый день боя увенчался успехом. Мы уничтожили три артиллерийские и две минометные батареи врага. Несмотря на тяжелые потери в живой силе, противнику не удалось подобраться к Кырне.

Ночь прошла в ремонтировании траншей и в пополнении подходивших к концу боеприпасов. Не обошлось и без неожиданностей. Потерпев неудачу днем, гитлеровцы надумали ворваться в Кырне ночью. Одна их группа, обойдя в темноте наш фланг, довольно близко подползла к зданию школы. Однако их вовремя обнаружили наши бойцы. За оружие взялся весь штаб батальона вместе с артиллеристами. Пришел на помощь и один взвод комсомольской роты под командованием Упеслеи. Нападение было отбито.

Во время ночной передышки связисты исправили поврежденные осколками телефонные провода. В больших молочных бидонах бойцам доставили еду. Довезли до опушки, а потом на руках принесли патроны и ручные гранаты. Люди углубляли окопы и готовились к завтрашнему бою. Фронтовые ночи предназначены не для отдыха, а для работы.

Лобовыми атаками гитлеровцы не добились успеха. Мы знали, что они попытаются обойти фланги и создать угрозу окружения. Это была их обычная тактика. Чтобы оградить себя от каких-либо неожиданностей, мы выслали разведывательные патрули.

Вдоль железнодорожной насыпи в направлении Тюри двигалась группа разведчиков под командованием таллинского комсомольца Петерсона. Враг, пытавшийся ночью ворваться в Кырне, не полностью отошел на исходные позиции. Немцы устали и завалились спать. Даже пулеметный расчет спал на железнодорожной насыпи рядом со своим пулеметом. Когда разведчики подползли к ним почти вплотную, проснулся первый номер расчета. Он успел только дать короткую очередь. Одна пуля ранила в плечо нашего разведчика, но раненый сам ударом приклада свалил гитлеровца замертво. Без шума были ликвидированы и остальные немцы.

Разведчики двинулись дальше, и вскоре в тылу врага послышались взрывы гранат. По всей линии фронта стали действовать пулеметы противника. Немцы стреляли хаотично, потому что и сами не знали, что происходит. Один пулемет открыл огонь по березовой роще, где только что произошла стычка. Поздно! Наши разведчики напали на расположенный в роще транспорт, когда немцы спали. Забросав их ручными гранатами и прихватив с собой парочку пулеметов, они уже направились в расположение батальона. А немцы еще долго «по всем правилам» обрабатывали своих шоферов и ездовых.

Едва стал заниматься рассвет, как противник с удвоенной яростью возобновил атаки. Основной удар был направлен на Подненский мост, к которому рвались гитлеровские танки и мотоциклисты. Вражеская артиллерия и минометы обрабатывали каждую пядь Кырнеского холма. Жужжа, как смертельные осы, в воздухе проносились осколки. Они глубоко впивались в чернеющую землю, в крыши домов и безжалостно срезали ветки деревьев.

И тут вмешались артиллеристы старшего лейтенанта Белова. Перед танками и мотоциклистами выросла непреодолимая стена огня. Накрываемые снарядами, танки вернулись в укрытие. Однако со стороны Подны по хлебным полям, спотыкаясь и падая, уже наступала пехота противника. Они явно собирались одним броском форсировать реку и перерезать Пайдеское шоссе — наш единственный путь снабжения и связи.

Теперь вся тяжесть боя легла на плечи комсомольской роты, к которой был прикомандирован пулеметчик Эглитис. Его пулемет расположили на берегу реки возле разобранного моста. Эта огневая точка сеяла смерть в рядах наступающих, становившихся все реже и реже.

А потом случилась беда. Осколками снаряда разбило пулеметный станок. Стрелять еще можно было, но нельзя было вести прицельный огонь. Положение стало критическим. Немцы стремительно продвигались к реке. Их нельзя было остановить стрельбой из