Том 2. Рассказы - Жан Грива
Мелкий дождь, непрерывно моросивший после обеда, к полуночи прекратился. Над верхушками сосен угасало закатное небо и зажигались первые звезды. Батальон приготовился к броску на Кырне.
* * *
Многолюдный городок Кырне находится в самом центре Эстонии, на полпути между Пайде и Тюри. Между пологими холмами вьются белые ленты проселочных дорог. С холмов видны зеленые долы, тучные луга с серебрящимися витками речушек, березовые рощи и темные боры, ухоженные крестьянские домики и деревни.
Пайде и Тюри соединяет узкое, но ровное, с твердым покрытием шоссе. В нескольких километрах от Пайде оно пересекает небольшую речку, через которую перекинут каменный мост. Речка эта, питающаяся водами окрестных болот, вьется среди плодородных полей и лугов. Потом шоссе сворачивает налево, к темному выступу бора, и словно растворяется в светло-желтых ржаных и слегка коричневых полях пшеницы. Колосья, склонившиеся под тяжестью утренней росы, почти касаются приподнятой узкой спины шоссе. А дальше, за нивами ржи и пшеницы, по одну сторону шоссе шепчутся на ветру синеватые метелки овса, а по другую — сочной зеленью наливается картофельное поле. А еще дальше — дома, утонувшие в яблоневых и вишневых садах, со скрипящими журавлями колодцев во дворах. Весь этот пейзаж заключен в два полукружия леса.
В лес мы и вошли, но через несколько километров он кончился. Справа оказались заболоченный ольшаник и небольшая речка, а за ними возвышался пологий холм. Казалось, что после долгого пути здесь решил отдохнуть высокий, слегка горбатый великан, спрятавший ноги в лесном мху, а голову приклонивший далеко отсюда, в пшеничном поле. Этот пологий, похожий на лежащего человека холм, усеянный с одной стороны деревенскими домами, и был Кырне. Если пройти через поселок в южном направлении по той же Пайдеской дороге на Тюри, то слева от идущего все время будет виться заросшая камышом река. Временами она словно отдаляется, цепляясь за кусты ивняка, а затем опять словно бы ластится к придорожным канавам. А по правую руку окажется каменный жилой дом, чуть подальше — молочный завод, гумно и скотный двор, от которого поросшая травой каменная стена поднимается в гору почти до северной стороны Кырнеской школы. Белое здание школы с темно-коричневой черепичной крышей как бы тонет в густой куще вязов. Это — старинное здание с двумя надстройками по обеим сторонам крыши и, соответственно, с двумя окнами, смотрящими в разные стороны. Стены этого древнего здания не менее метра в толщину. Столь же толстые стены разделяют и классные комнаты. А глубоко в подполе — темный и душный погреб. Почти рядом со школой — усадебка для учителей, а чуть повыше, на холме, — большой сарай, окруженный огромным ржаным полем.
За этой группой построек разветвляются две дороги — одна ведет направо, другая налево. Первая дорога через мост из обтесанных бревен ведет к Подне. Вторая, как полоска белого лыка, огибает холм и кончается возле Кырнеской станции, находящейся на узкоколейке Тюри — Пайде, километрах в двух от самого Кырне. Несколько севернее узкоколейка пересекает большак, образуя нечто похожее на букву Х. В верхней части ее и находится Кырне.
Из леса мы вышли возле того места, где дорога Пайде — Тюри пересекает реку. Когда добрались до Кырнеского холма, уже стемнело. Во всем этом секторе фронта царила глубокая тишина. По ночам гитлеровцы не решались атаковать — боялись. Да к тому же в темноте нельзя было действенно использовать самолеты, танки и артиллерию. Время от захода до восхода солнца обычно было очень спокойным.
Нам эта немецкая тактика шла на пользу. В тихие ночные часы можно было перегруппировать силы, поработать над оборонительными сооружениями, провести разведку в тылу противника, пополнить запас боеприпасов, а если нужно — вырваться из окружения. Вот и эту ночь мы использовали для ознакомления с местностью, для занятия позиций и расстановки оружия. Утром, когда бой возобновился, батальон уже занял все свои рубежи и был готов к отражению атаки.
Батальонный штаб разместился в подвальном помещении школы. У окна второго этажа, выходящего на юг, заняли свое место наблюдатели. Оттуда хорошо просматривалась вся местность.
Первая рота заняла позиции справа от дороги, ведущей к Кырнеской станции. Вторая закрепилась в группе зданий на самом холме. Самый трудный участок был у комсомольской роты. Хотя ее левый фланг прикрывала река, в этом секторе находились две дороги: шоссе на Тюри и большак, ведущий на Подну. Мост через реку уже в первую ночь пришлось разобрать, чтобы обезопасить себя от танковых ударов противника. Позднее оказалось, что самый сильный нажим враг оказывал именно на этом участке.
Командный пункт командира роты, участника боев в Испании Эдуарда Упеслеи, находился в наспех сооруженном блиндаже на обочине шоссе, за толстой каменной стеной. Командные пункты остальных рот расположились в школе, рядом со штабом батальона. Там же устроились и артиллеристы, руководившие огнем дальнобойной батареи. Их наблюдатели в небольшой чердачной комнате вместе с нашими ребятами. Орудия этой батареи были размещены на поросшем кустарником лугу возле Пайдеского кладбища. Они играли очень большую роль на протяжении всей обороны Кырне.
Старинное здание школы за несколько часов превратилось в хорошо укрепленную крепость. Она преграждала немцам путь на Таллинн и Ленинград.
* * *
Утро было ясным и солнечным. Как только над лугами и полянами растаял легкий туман, сразу же загудели первые разведывательные самолеты противника. Они искали объекты для бомбардировки.
Мы не подавали ни малейшего признака жизни. Дома на Кырнеском холме словно вымерли.
Когда самолеты улетели, в воздух поднялась «немецкая колбаса» — аэростат, с которого гитлеровцы наблюдали за местностью и корректировали артиллерийский огонь. Заговорили вражеские орудия. Они обстреливали наши вчерашние позиции за насыпью узкоколейки. Какая-то дальнобойная батарея посылала снаряды над нашими головами — в направлении Пайде. Нас не заметили. Зато наши наблюдатели засекли несколько немецких батарей. Артиллеристы подготовились к стрельбе, и вскоре заговорили наши орудия. Первые шесть снарядов, выпущенных одним залпом, пролетели над школой в сторону врага. За ними последовали еще шесть, и пошло — залп за залпом. Началась почти непрерывная канонада. С наблюдательного пункта можно было видеть, какая паника началась среди немецких артиллеристов. Они