Том 2. Рассказы - Жан Грива
По истерзанной гусеницами танков дороге еще время от времени двигались запоздавшие автоколонны тыловых частей. Местных жителей гитлеровцы по большей части угнали с собой, а те, кто успел укрыться в непроходимых болотах и лесных чащобах, не спешили пока возвращаться домой. На разоренной врагом земле теперь не было никого, если не считать регулировщиц на перекрестке да волчьих стай, в поисках поживы кочевавших вслед за фронтом. Днем волки отсиживались в бору, а ночью шныряли по опустевшим окопам, забирались в брошенные землянки, обнюхивали все, что попадалось на пути, разрывали в поле каждый подозрительный снежный бугорок. В лунные ночи они давали о себе знать зловещим воем, а иногда, остервенев от голода, затевали между собой отчаянную грызню, и в тех местах, обычно под окопами, тогда вздымалось снежное облако, постепенно смещавшееся к бору. Затем оттуда доносился душераздирающий вой. Растерзав кого-то из своих собратьев, хищники вновь отправлялись в набег на заброшенные окопы.
Для девушек-регулировщиц, с флажками в руках и автоматами за плечами поочередно дежуривших на перекрестке, у опушки бора, самыми трудными были ночные часы — тянулись они медленно, как раненые в медсанбат. Зато короткие зимние деньки проносились самолетами-штурмовиками: вот они над тобою, не успеешь оглянуться — а их уж след простыл. И опять призрачный лунный свет да ночь, оглашаемая волчьим воем.
В свободное время девушки отдыхали в натопленной бане, оставшейся от разрушенной усадьбы. Несколько дней тому назад в ней, очевидно, жили связисты — под лавкой лежала забытая катушка телефонного провода. А еще после связистов остались заготовленные дрова, сухие смолистые поленья. Хотя печка дымила и у девушек частенько слезились глаза, топили, не жалея дров. Через день-другой, как только передислоцируются последние тыловые части, за ними должен был приехать комвзвода лейтенант Андрей Скворцов и на своей машине перебросить регулировщиц в другое место.
От бани до перекрестка было меньше километра, но в морозные зимние ночи каждой из них приходилось по нескольку раз вставать с теплого полка, надевать непросохшие валенки, облачаться в овчинный полушубок, кроличью ушанку — иначе попробуй высунись на тридцатиградусный мороз! — и топать к перекрестку. Ночное одиночество на развилке дорог! Когда много машин, еще ничего, всегда найдется с кем словом или шуткой переброситься. А иногда за все дежурство ни одной машины! Лес шумит, да волки воют. И тогда зубы начинали стучать не только от холода. Кто знает, возможно, в окрестных лесах, подобно волкам, рыщут и гитлеровцы, по тем или иным причинам оставшиеся в тылу Советской Армии. А потому даже в свободное от дежурства время девушки держали под рукой автоматы.
Их было трое — Мария, Светлана и Ольга. Три подружки, давно и со всеми подробностями пересказавшие друг другу незамысловатые истории своих жизней. Они были, как сестры, похожи, но в то же время у каждой что-то свое — во внешнем облике, в душевном складе.
Мария была статная, рыжеволосая, с такой прозрачной, нежной, шелковистой кожей, что на морозе ее лицо, как наливное яблоко, покрывалось густым румянцем. Мария была хороша собой, хотя ей не всегда хватало чисто женского уменья позаботиться о своей внешности. Да и условий для этого не было. И лишь когда к перекрестку приближалась машина комвзвода лейтенанта Андрея Скворцова, Мария спешила достать из кармана полушубка заветное зеркальце с видом Кремля на обороте и наскоро поправляла выбившиеся из-под ушанки рыжие кудряшки. Смущенная улыбка и рдеющие щеки Марии наводили Андрея на мысль, что Мария к нему неравнодушна. И ему она нравилась, иначе бы не заводил с ней долгие разговоры, как и на этот раз.
— Что тут у вас нового, Мария?
— Все по-старому, товарищ лейтенант. Ничего нового.
— Ну зачем же так официально? Зови меня просто Андрюшей.
— Все по-старому, Андрюша.
— Мороз-то какой! Не замерзла?
— В бане отогреюсь.
— Щеки — прямо розы пунцовые.
Мария не ответила, только еще больше покраснела.
— Скоро увезу вас отсюда в чудесный польский городок.
— А как он называется? — оживилась Мария, как будто название городка могло обрисовать ей их будущее место нахождения.
Но Андрей ответил с лукавой улыбкой:
— Военная тайна. Но будь спокойна, вам понравится.
Потом он по привычке пригладил свою бороду, поправил съехавшие на нос очки, простился и укатил по своим делам. Мария на прощанье взмахнула флажком, как бы говоря: «Путь свободен. Счастливого пути, Андрюша!»
Повышенное внимание лейтенанта Скворцова к Марии давно уже не было секретом для подружек, и не сказать, чтобы они этим восторгались.
— Ну, что он тебе хорошего сказал? — ревниво осведомилась Светлана, плотная блондинка, в прошлом садовница подмосковного колхоза, как раз пришедшая сменить Марию. — Если это, конечно, не тайна?
— Ничего особенного, — еще не оправившись от смущения, ответила Мария. — Сказал, нас скоро отсюда увезут.
— Это нам и без него известно, — разочарованно проговорила Светлана. — Сколько можно тут мерзнуть! Почти все машины проехали. А куда — не сказал?
— В какой-то красивый польский городок.
— Ух ты! Уж там наверняка он пригласит тебя в кафе. Давно обхаживает. Лично мне он не нравится. Бородатый, к тому же еще и очкарик!
— Как не стыдно, Светлана! — возмутилась Мария, впрочем довольно беззлобно. По ее тону можно было заключить, что и сама она рассчитывает на такое приглашение. Хотя сочла нужным усомниться: — Какие кафе в военное время! После победы в Москве погуляем.
— Так он тебе уже пообещал?
— Угадала! Он только что дал клятвенное обещание! — уходя, отчеканила Мария, но подруга так и не поняла, всерьез она сказала или в шутку.
А Мария с радостным сердцем шагала к своему временному жилищу. После короткого разговора с Андрюшей даже сумрачный день вроде бы посветлел. Бывший московский учитель, Андрей Скворцов и впрямь был прекрасным человеком. Никто из девушек от него не слышал грубого слова, со всеми он ровен в обращении. «Со всеми», — про себя повторила Мария и опять смутилась. Может, с нею чуточку ласковей, чем с остальными, но самую малость... А какая у него отличная офицерская выправка! Только вот очки в металлической оправе на туповатом носу казались немного смешными. Да где же в военное время взять другую оправу? Ничего, после победы он закажет новые очки в темной роговой оправе, вид у него будет солидный.
Мария открыла дверь бани, навстречу пахнуло парным теплом.