Том 2. Рассказы - Жан Грива

Полковник Морсильо сел за письменный стол и принялся писать приказ. Окончив писать, встал, звякнув шпорами, и позвал адъютанта, который явился тут же, боязливо просунув голову в дверь.

— Приготовь завтрак! Да вино не забудь. Принеси лучшее из лучших, самое старое, какое только есть в гранадских подвалах! Твои начальники должны спрыснуть такой цветок, какой едва ли когда-либо рождала человеческая фантазия. Понял, дурья башка?

— Понял, господин полковник. Разрешите идти?

— Иди!

Весь день дул южный ветер. Горячее дыхание Сахары, перелетев через Гибралтарский пролив, сжигало все на своем пути. Низкорослая горная поросль ощетинила сухие колючки и жалила ноги людей сквозь веревочные подошвы обуви. Продвижение вперед было сопряжено с невероятными усилиями воли. Сделав на берегу ручья короткий привал и утолив жажду, партизаны снова двинулись дальше. Вот уже три дня и три ночи, как они позабыли, что такое сон и отдых. Нужно пройти через ущелья и перешейки, миновать центральную долину Сьерра-Невады, чтобы выйти из окружения. Позади непрестанно грохотала канонада, раздавался короткий сухой треск пулеметов. От разрывов снарядов рушились и осыпались вдали скалы Пико дель Муласен. Казалось, долины стонали от грохота. На пустынных горных склонах вспыхивало пламя и возникали округлые серые дымки, потоки горячего воздуха подымали их вверх, и они причудливо вились между выступами скал. Солдаты полковника Морсильо выполняли приказ своего начальника.

В вечерних сумерках в долине вспыхивало пламя; его красные языки лизали кровли крестьянских лачуг, пожирая крошечные деревеньки вместе со всеми их обитателями, не успевшими скрыться от врага.

Крестьяне уходили в горы — женщины, мужчины, дети и старики. Они карабкались с одного холма на другой, собирались кучками и угрюмо глядели на опустошительный огонь там, внизу.

У некоторых еще с гражданской войны были припрятаны винтовки, и, хотя патронов было мало, люди все-таки доставали оружие из тайников: оно внушало владельцам одновременно и смелость, и чувство ответственности. Те, у кого было оружие, брали на себя роль руководителей, отдавали распоряжения, организовывали людей, да и сами отправлялись туда, где было всего трудней и опасней. Никогда еще Сьерра-Невада не скрывала столько гонимых и преследуемых. А на преследователей и гонителей с гор обрушивались лавины камней, и немало фалангистов нашло смерть от метко пущенной партизанской пули.

Быстро рос партизанский отряд, руководимый Алехандро Ортэгой и Макарио Родригесом. Прежде чем принять в отряд новых бойцов, их тщательно проверяли, испытывали, чтобы не затесался среди них чужой. Для новичков приходилось раздобывать оружие. Многие не раз спускались в долину, обыскивали все углы и закоулки, извлекая оттуда спрятанные винтовки. В большинстве же случаев оружие было припрятано здесь же, в расселинах скал.

К вечеру партизанский отряд нашел в горах труднодоступную площадку, откуда можно было обозревать окрестности. Вокруг лагеря выставили часовых, все горные тропы охранял партизанский патруль.

Алехандро и Макарио расположились в прохладной пещере, разожгли костер и принялись обдумывать план дальнейших операций.

Вскоре послышались торопливые шаги. Кто-то приближался к пещере; в сумраке он спотыкался о камни, тропа была узкая, и, задетые ногой, осколки гранита ссыпались по отвесной скале вниз, в долину. Алехандро и Макарио оторвались от карты и переглянулись.

— Кто идет? — раздался у входа в пещеру строгий голос часового.

— Командир патруля Мигуэль Морено. Мне нужно поговорить с командиром отряда. Срочно. Нельзя ли его разбудить?

— Он не спит. Подождите, я доложу.

У входа в пещеру, прикрытого, чтобы не был заметен огонь, плащ-палаткой, показался часовой.

— Товарищ Ортэга, с вами хочет поговорить командир патруля Мигуэль Морено.

— Пусть войдет.

Вошел невысокий человек. Когда он присел к костру и откинул складки просторного шерстяного плаща, стало видно, что это щуплый подросток. От быстрой ходьбы Мигуэль запыхался и, положив винтовку на колени, вытер ладонью мокрый от пота лоб.

— Товарищи командиры, в нескольких километрах от нашего лагеря мы повстречали в горах большой партизанский отряд, выразивший желание присоединиться к нам.

— Почему же ты не привел этих людей сюда, Мигуэль?

— Потому что их много, человек шестьдесят. Все они на мулах и хорошо вооружены.

— Прекрасно, именно такие люди нам нужны.

— Они ни о чем не пожелали говорить, только одно твердят: отведи нас в свой штаб.

— Где ты их оставил?

— Возле нашего патруля, дальше мы их не пустили. Они ждут вас для переговоров.

— Что скажешь, Макарио? — спросил Алехандро у своего заместителя.

Макарио, глядевший на огонь костра, немного подумав, ответил:

— Шестьдесят хорошо вооруженных бойцов... Да, это было бы серьезным пополнением. Смелые, наверное, видавшие виды люди. Понятно их нежелание довериться патрулю... Алехандро, я пойду все улажу.

— Но ведь они заявили, что хотят говорить с самим командиром, — вмешался Мигуэль.

— Ладно уж, пойду сам, — сказал Алехандро Ортэга. Он накинул на плечи плащ, повесил на шею автомат, надел берет. — Посмотрим, что за птицы. Окажутся хорошими парнями, Макарио, возьмем к себе.

— Конечно, товарищ Ортэга. Мне такое решение по душе.

Алехандро и Мигуэль довольно долго спускались по склону под прикрытием темноты. Была глухая ночь, не слышно ни звука. Только где-то внизу, в долине, алели груды горящих углей — все, что осталось от сожженных деревень. В воздухе носился отвратительный запах гари.

Несколько раз им пришлось подняться чуть ли не до самой вершины горы, а затем снова спуститься вниз. Но вот за темной еловой порослью замаячила отвесная скала.

— Товарищ Ортэга, мы уже почти у места. Может, мне пойти одному, и пусть их командир сам к вам выйдет.

— Иди, действуй! Так, правда, будет верней. Я подожду у того сломанного дерева, что у края тропы.

Мигуэль скрылся в темноте, Алехандро Ортэга присел на поваленное дерево, отломил веточку и стал ощипывать с нее иголки.

В еловой чаще затрещали сучья. На фоне просвечивавшего меж стволами неба замелькали силуэты людей. Они двигались, то распрямляясь, то припадая к земле. Ортэга протер глаза: что за наваждение, уж не мерещится ли ему? Нет, это приближались люди. Шаги послышались совсем близко. Возле высокой скалы, за которой недавно исчез Мигуэль, посыпались вниз мелкие камешки. Что-то странное происходило там, в темноте, словно возня какая-то