Кукольный лес - Саския Калден

Мы прошли в гостиную. Мое место было рядом с Кларой, спиной к окну, так же как и до этого.

На столе стояли кастрюля с картофельным пюре и фрикадельками, два стакана воды и две тарелки. Одна для нее и одна для него. Как и вчера, кормить меня должна была Клара. По очереди: две ложки себе, одну – мне. Пока она не наелась и не принялась с гудением заталкивать фрикадельки в картофельное пюре, словно машинки, заезжающие в гараж.

– Перестань играть с едой, Клара, – потребовал отец.

– Я просто прибираюсь, – солгала она.

– С едой не играют, сколько раз можно повторять?

Девочка хмыкнула, отделила одну фрикадельку от пюре и отправила ее себе в рот. С угрюмым видом она принялась ее жевать. Наконец, спустя целую вечность, она выплюнула ее обратно на ложку. Отец отложил столовые приборы и бросил на дочь предостерегающий взгляд. Она опустила глаза, некоторое время смотрела на свое творение, а затем поднесла это к моему рту.

– Ешь, Салли.

Я с отвращением уставилась на разжеванную массу, покачивавшуюся у меня перед лицом.

Отец прочистил горло. Я поймала его недвусмысленный взгляд и закрыла глаза. Я медленно открыла рот, и Клара засунула туда ложку. На вкус было похоже на мясо, но от осознания того, что девочка только что его жевала, проглотить это было непросто. Когда я снова открыла глаза, меня уже ждала следующая ложка.

Клара не хотела больше есть, что она только что продемонстрировала. Наступила моя очередь доедать остатки, которых, конечно же, на тарелке было еще много, потому что ей разрешалось самой накладывать себе из кастрюли.

– Я не могу больше, – сказала я после того, как девочка запихнула мне в рот, наверное, уже двадцатую ложку. Я боялась, что слишком тесное платье в любой момент лопнет по швам.

– Скажи своей кукле, чтобы за едой она вела себя тихо. – Сказав это, отец Клары даже не поднял глаз от своей тарелки, поэтому не видел, насколько я была ошеломлена его словами. Я ненавидела, когда он так меня называл. Кукла. Я ненавидела, что он обращался со мной так, словно я не человек, а вещь. Почему он так поступает?

– Ты должна вести себя тихо и доесть, Салли. – Клара сунула мне в лицо следующую ложку. Меня чуть не вырвало, я была в ярости и одновременно унижена. Как они могли делать вид, что это нормально?

– Ты хорошо поиграла сегодня, моя милая? – Отец собрал ножом остатки еды на своей тарелке. Я уставилась на серебряное лезвие. От него отражался свет, заставляя металл сверкать, словно драгоценное сокровище. Оно был на расстоянии одного лишь движения руки. Всего лишь быстрого, резкого движения. Но я была словно парализована. Будто внутри меня был установлен шлагбаум, заставляющий ждать зеленого цвета.

– Я играла с Салли в «Гонки улиток», – сказала Клара и запихнула мне в рот очередную ложку.

– Это здорово. Зная тебя, ты, конечно, выиграла.

Она замолчала на некоторое время, и во мне вспыхнуло тревожное чувство. Почему ему понадобилось напомнить именно об этом? Я так старалась, чтобы Клара выкинула из головы этот проигрыш.

Она по-прежнему ничего не говорила, и отец нахмурился.

Но тут у нее вырвалось:

– Салли сломала мою башню. Она просто опрокинула ее.

Я уставилась на девочку, не веря своим ушам. Я поперхнулась и закашлялась.

– И она просила сказать тебе, что сигнализация была из-за птицы. Но на самом деле она открыла окно.

Мой наполненный желудок превратился в твердый комок. Я была так зла, настолько вне себя от ярости, что готова была накричать на Клару.

– Зачем ты это говоришь? – резко вырвалось у меня.

Я вся вспотела и едва сдерживала ярость. Хотя я прекрасно понимала, почему она предала меня. Все те хорошие моменты, что были между нами ранее, то приятное чувство, когда я думала, что эта девочка на моей стороне, – все это испарилось в одно мгновение. И все из-за того, что она проиграла в какую-то дурацкую игру.

Клара не смотрела на меня, но на ее лице читалось выражение, которое я дико ненавидела. Она была похожа на своего отца и даже не стеснялась врать.

– Если это так, – отец девочки посмотрел на меня, подняв подбородок, – то твоя кукла заслужила очередное наказание.

Во мне все сжалось. Я хотела выбраться отсюда. Сильнее, чем когда-либо, и прямо сейчас. Прочь от этих жестоких людей, прочь от этого ужасного места.

Я встала, и в этот момент мужчина ударил кулаком по столу. Так сильно, что вздрогнула не только я, но и Клара. Зазвенела посуда, ложка упала с тарелки.

– Сядь, или я привяжу тебя к стулу на ближайшие три дня. И в течение этого времени тебе будет запрещено есть. Больше никакой еды и питья.

Я чувствовала себя так, словно находилась в аду. Будто меня сослали в место, которое должно было научить меня страху. Он серьезно собирался оставить меня без еды и воды на три дня? Через три дня без воды я умру, это знает каждый ребенок. Он не мог так поступить! Я не позволю!

Я резко развернулась, так быстро, что у меня на мгновение потемнело в глазах. Полная решимости, я побежала вокруг стола по направлению к двери, но отец Клары был быстрее. Он схватил меня за руку и резко дернул. Я споткнулась и больно упала на колени. Мужчина схватил меня обеими руками и потащил за собой, словно мешок с цементом.

Я взглянула на Клару и увидела ее самодовольную улыбку, пока он волоком тащил меня мимо нее в коридор, чтобы запереть на чердаке до конца дня. С того момента я поняла, что друзей у меня здесь не будет.

Следующие два дня без еды и воды были ужасными. Мне казалось, что в желудке открывается дыра, которая с каждым урчанием становилась все больше. Я мерзла, хотя в комнате Клары было комфортно и тепло. Голова раскалывалась, и я дрожала так сильно, что даже не смогла бросить Кларе мяч, который она вручила мне. Он отскочил в метре от девочки и угодил прямо в голову кукле, которая сидела на сундуке с игрушками.

– Ты сделала больно Лоле! – Клара прижала куклу к себе, качая ее из стороны в сторону, словно это был настоящий ребенок. – Можешь быть осторожнее?

– Мне очень жаль.

– Ей теперь больно.

Я опустилась на пол и уткнулась лицом в ладони.