Кукольный лес - Саския Калден

Я чувствовала себя настолько измотанной, что было плевать, в чем меня упрекала Клара. Я все время думала о жарко́м, которое было сегодня на обед. Этот запах! Это дикое желание ощутить его вкус на языке и проглотить. Я была вынуждена целую вечность наблюдать, как Клара и ее отец пережевывали сочное мясо, разминали вилками картофель, пропитанный подливкой, и отправляли его в рот. Как они между делом пили из своих стаканов, словно вода нужна лишь для того, чтобы протолкнуть еду в желудок. Мне было невыносимо смотреть на них, но стоило отвести взгляд, как отец бил кулаком по столу, сжимая в руке жирный нож, словно орудие пытки. Он заставлял меня смотреть на все это, чтобы я усвоила урок на будущее и больше никогда не допускала дурных мыслей.

Мужчина тщательно следил за тем, чтобы наказание возымело эффект. Каждый раз перед тем, как мы шли в ванную, он заклеивал мне рот скотчем, чтобы у меня не возникало и мысли пососать влажную салфетку, которой Клара умывала мне лицо каждый вечер. О том, что, запертая на чердаке, я слизывала конденсат с окна, он, конечно, не знал. Но это была лишь капля в море.

Но больше всего в этой ситуации меня шокировало то, что Клара воспринимала все это как нечто само собой разумеющееся. Пока девочка вот уже несколько минут держала и утешала свою куклу, ее, казалось, ничуть не волновало, что я два дня как голодала и умирала от жажды. С другой стороны, именно ей я и была обязана этим наказанием.

Пока ее отец проводил бо́льшую часть дня в своей мастерской в подвале – на тот момент я еще не знала, чем он там занимался, – Клара присматривала за мной, словно мой личный тюремный надзиратель. Ей стоило лишь позвать отца, как на меня обрушивалось новое наказание. И, похоже, девочка в полной мере наслаждалась своей властью.

Она обращалась со мной как со своей собственностью. Если Клара хотела, чтобы я спрыгнула с лестницы, я делала это, потому что ушибить лодыжку было наименьшим злом по сравнению с наказанием ее отца. Если у нее не было настроения со мной возиться, я должна была неподвижно сидеть рядом с другими куклами и делать вид, что не дышу. Словно я действительно была одной из них.

Но на утро третьего дня без еды и воды она перешла все границы. К тому времени я была настолько слаба, что не сопротивлялась, когда она велела мне сесть на один из своих детских стульчиков. Я уже почти не чувствовала голода, но во рту было так сухо, словно его выстлали пенопластом. Мне было трудно говорить и думать, а порой казалось, что комната вращается вокруг меня, словно я сижу на карусели.

Я заметила, что Клара поставила рядом со мной небольшую банку с краской. Она открутила крышку, и воздух наполнился едким запахом. Девочка несколько раз окунула кисточку в желтую краску. Мелкие капли упали на пол. Затем она скрылась у меня за спиной.

И вдруг на мою макушку опустился холодный, тяжелый сгусток. Что-то гладило меня по волосам. Раз, два. Это было похоже на поглаживание. Словно кто-то положил ладонь мне на голову и нежно поглаживал по затылку. Почти успокаивающе, если бы не леденящий холод.

Клара стояла рядом со мной и окунала кисть в желтую краску. Видимо, из-за своего обезвоженного состояния я медленно соображала, что́ она делала. А именно – красила мои волосы в желтый цвет.

Я повернулась к девочке в тот самый момент, когда она подняла кисточку, чтобы снова нанести краску на мои волосы.

– Что… – прохрипела я, но слова, которые я пыталась произнести, застряли в пересохшем горле. У меня закружилась голова от резкого движения, и, несомненно, едкий химический запах тоже способствовал тому, что все поплыло перед глазами.

– Сиди смирно, Салли!

Словно управляемая дистанционно, я снова перевела взгляд вперед, пытаясь остановить карусель перед глазами и дыша открытым ртом. Я чувствовала, как кисть касалась моей головы. Словно я была не тем человеком, который сидел на этом стуле, а всего лишь безмолвным наблюдателем того, что здесь происходило.

– Это выглядит глупо, – пробормотала Клара и бросила кисть на пол.

Я заметила ножницы, лежащие в нескольких сантиметрах от стула. Большие ножницы с длинными ржавыми лезвиями. Клара схватила их прежде, чем вялая мысль успела достичь моего сознания.

Раздался «щелк», и на пол рядом со мной упал толстый пучок волос.

Мои волосы. Не волосы незнакомки, что сидела на этом стуле секунду назад и не ведала, что с ней происходит. Это были мои волосы.

– Чего уставилась? – закричала Клара.

Затем девочка протопала мимо меня, сжимая ножницы в руке. Она сорвала с сундука белокурую куклу, вцепилась ей в затылок и закричала ей в лицо:

– Ты тупая корова! Мне плевать, нравится тебе или нет!

И тут произошло это. Она замахнулась и вонзила ножницы кукле прямо в глаз.

На краткий нереальный миг мне показалось, что я в вакууме. Я видела, как Клара стояла там, с куклой в руках, видела ржавый металл, торчащий из головы куклы, и все это складывалось в авангардную картину. Когда Клара вытащила лезвие из пластика, раздался тихий хлопающий звук. Затем она снова повернулась ко мне. Мы смотрели друг на друга одну, две, три секунды, прежде чем она зашагала. Прямо на меня.

Я закричала – громко, пронзительно.

Клара от неожиданности даже выронила ножницы. Они скользнули в сторону и упали у моей правой ноги. К лезвиям прилипло несколько длинных темных волос, кончики которых были выкрашены в желтый цвет.

Это были мои волосы. Мои волосы. Я громко и судорожно дышала, в груди разгорался жар, становясь все сильнее. В доли секунды я схватила ножницы и нацелила их острием на Клару.

Теперь уже кричала она. Испугавшись, девочка отступала от меня, пока не уперлась спиной в сундук.

Я могла бы убить ее. Я хотела убить ее. Я была полна решимости. Нас разделяло всего два шага. Два шага, и я могла вонзить ножницы в ее тело. Я отомстила бы за все, что она мне сделала. Я представила, как лезвия входят в ее грудь, как она безжизненно падает на пол, а мои руки покрываются кровью.

Я ужаснулась.

Клара заплакала.

Ножницы в моей руке задрожали. Мне было стыдно за мысли, что пронеслись у меня в голове. Я не могла этого сделать, даже несмотря на то, что Клара изуродовала мои волосы, которые были мне так дороги. Я не