Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов
И вот в уютном салоне, где он начинал терять терпение, его снова начало мутить. Неясно почему, но оливковый цвет обоев салона усиливал желание вырвать. Оливковыми была и обивка кресел и скатерти на овальном столе, и даже обложки книг, выставленных в ряд в стенном шкафу явно напоказ. Для встречи запыхавшегося уголовника люстру в салоне не зажгли, обошлись настольной лампой с абажуром оливкового цвета. На секунду ему показалось, что его самого тоже покрасили в оливковый цвет распылителем. Он здесь задыхался. Тошнота не проходила. В своей жёлтой с зелёными огурцами рубашке, голубом пуловере и тёмно-зелёных вельветовых штанах он ощущал, что ему явно не место среди развешанных по стенам копий картин старых мастеров в помпезных застеклённых рамах, которые так и подмывало разбить.
Кроме того, у Андрея Благо ужасно пересохло в горле. Заметив в углу позолоченный сервировочный столик на колёсиках, он подошёл к нему и поразился разнообразию выставленных напитков — водка «Премиум», джин, скотч, порто и даже ром «Бакарди». Не хватало только «Мартини» и «Кампари». Не особо стесняясь, он плеснул себе приличную порцию джина и выпил залпом. Сухость в горле как рукой сняло. Он уже пригубил вторую порцию и чуть не поперхнулся, когда услышал:
— А ты не теряешься, Андрюха, как я посмотрю…
Говоривший прикрыл за собой дверь в салон, и Андрей, повернувшись к нему лицом, чуть не зажмурился от ярко-оранжевого цвета шлафрока с золотыми разводами, наброшенного на рубашку вошедшего. Он растерянно протянул бутылку джина мужчине в шлафроке, но взгляд, брошенный на него хозяином дома, заставил его вернуть бутылку на столик.
— Так это… я насчёт вашего брата, — промямлил он смущённо.
— Ты мне уже это сказал по телефону. А в чём проблема?
В своём ярком одеянии и с шарфом вокруг шеи мужчина выглядел опереточным персонажем.
— Ну? — нетерпеливо произнёс он. — Проблема в чём?
— С ним случилась… неприятность, — глупо сказал Андрей.
Мужчина воздел глаза к люстре.
— Ну и чё? Опять? Что на этот раз?
— Завалили его, — наконец выдохнул Благо.
Арслан Джаниев не выказал никаких эмоций, не стал зажигать сигарету, поднесённую ко рту, и совершенно безразличным голосом спросил:
— Марат родился под созвездием Му…ка. Каждый божий день праздновал свой день рождения, и надо же, окончил как м…к. Я ошибся?
Андрей замешкался, не зная, как реагировать. Через окно он разглядывал острые позолоченные набалдашники на чёрной металлической ограде новёхонькой виллы Джаниева. За оградой то и дело мелькали бесшумно проплывавшие мимо крутые тачки непростых жителей элитного квартала. Точнее, небожителей.
— И ты весь этот путь прошлёпал, чтобы притащить мне эту благую весть? — продолжил Джаниев. — Давай-ка развивай информацию…
— Прослышали мы, что Вальтер… э-э Валерий Терниев откинулся с кичи, сделал ноги… — неуверенно начал Андрей.
Джаниев недовольно свёл брови.
— Кореш один шумнул… — добавил Благо.
— Ну и? — без вариаций произнёс Джаниев.
В долю секунды Андрей снова увидел, как во двор схрона въезжает серебристая «Мазда», открывается дверь машины, и Саня Огонёк выскакивает наружу, катится по земле, встаёт на ноги и исчезает за домом.
— Вот так… — снова глупо закончил Благо, пожимая плечами.
— Чё вот так? — уже не скрывая раздражения, вопрошает Джаниев, замолкает и, откашлявшись, продолжает: — Ладно, я усёк, Вальтер соскочил… в бега подался… и ты ничего умней не придумал, чем заявиться ко мне с россказнями о смерти моего м…ка-брата?
— Он мне все мозги проел про этого Терниева…
Джаниев резким жестом не дал ему продолжить. Он присел, но не в оливковое кресло, а на чёрную тумбочку рядом, скрестив ноги так, что его домашние брюки оголили бледные лодыжки с фиолетовыми прожилками вен. Андрею Благо окончательно стало не по себе от того, что сверлящий взгляд слишком тёмных глаз этого грёбаного магната недвижимости буквально впился в подтёки грязи на бежевом ковре, оставленные брюками и обувью пришельца.
— Надо же, — наконец задумчиво произнёс Джаниев, — столько лет тянется эта му…цкая история… и никак не закончится.
«А мне до этого какое дело? Я здесь ни при чём», — чуть было не сказал Благо, но вовремя сдержался.
Джаниев поднялся так же резко, как и присел.
— Надеюсь, крыша больше ни у кого не поедет… дров пацаны больше не наломают… — сказал он, ни к кому не обращаясь, но, судя по его тяжёлому вздоху, был в этом совсем не уверен.
По квартире разнёсся звон колокольчика на входной двери. Джаниев подошёл к окну и, внезапно сбросив шлафрок, просипел:
— А теперь линяй отсюда… быстро.
Андрей воспринял приказ с облегчением и направился было к входной двери, но хозяин квартиры остановил его:
— Не туда, давай сюда! — и показал на другую дверь, задёрнутую шторой. — Сюда, говорю! И чтоб я больше тебя здесь не видел!
Андрей уже приготовился исчезнуть в узком тёмном коридорчике, ведущем к запасному выходу, но Джаниев бросил вслед:
— Как тебя найти, если понадобишься?
Благо медленно назвал несложный номер своего мобильного.
— Доброго дня тебе, Арслан. Ты, наверное, уже в курсе…
— В курсе чего, начальник?
Открыв дверь, он не стал приглашать двух полицейских в салон, откуда только что смылся Андрей Благо. Втроём, почти касаясь друг друга, они стояли в прихожей, не очень просторной по сравнению со всей квартирой. Если бы он мог, майор Мареев поправил бы положение огромного, почти настоящего шерстяного жирафа, расположившегося немым декором возле вешалки.
Полковник Никифоров проинформировал хозяина квартиры Арслана Джаниева о прискорбном происшествии с его братом Маратом. Его сладкий, почти заискивающий тон покоробил щепетильного Мареева. Когда они вернулись к служебной машине, под раскидистые липы за оградой виллы, не прошло и десяти минут. Им не было нужды обмениваться впечатлениями о разговоре с Джаниевым, чтобы ещё раз понять, что они совершенно не готовы и не способны понять друг друга.
* * *
Капельница прямо-таки завораживала Фефу. Все эти гибкие прозрачные трубочки и жидкость, струящаяся по ним. Хотя он не впервые видел этот