Отголоски во времени - Джули МакЭлвен

Букингем-хаус — ещё до того, как он стал Букингемским дворцом.

— В котором часу?

— Королева велела явиться к трём. Мы оставались там до двух часов следующего дня.

Значит, вот чем объяснялся промежуток между посещением леди Уэстфорд морга и её появлением в театре Боудена. — Какой она вам показалась?

Леди Аррингтон помолчала и сказала: — Грейс была немного учёной дамой. Вы знали?

Кендра нахмурилась, удивлённая неожиданной сменой темы. — Мне говорили, что она интересовалась наукой. Медициной.

В другую эпоху леди Уэстфорд могла бы и сама стать врачом или учёным, а не довольствоваться ролью стороннего наблюдателя, подумала Кендра.

— Да. Её увлекали и старые, и новые методы лечения, — тихо произнесла леди Аррингтон, провожая взглядом танцующих. — А ещё она страстно любила садоводство. Я говорю не о красивых цветах. Её интересовали лекарственные травы. Вы знали, что сестра Грейс умерла от тифа?

— Да.

Графиня взглянула на Кендру с заметным одобрением. — За короткое время вы выяснили немало, леди Сатклифф. Эта трагедия сильно на неё повлияла. Она выступала за более решительный поиск средств от болезней. Я рассказываю это, чтобы вы поняли: Грейс не была пустой мечтательницей, витавшей в облаках. Она была очень умной, вдумчивой женщиной. — Ещё одна мимолётная улыбка. — И совсем не похожей на Амелию. Не сплетничала.

Графиня раскрыла веер, пытаясь избавиться от духоты, которую создавала толпа. — Бал удался, но здесь невыносимо жарко. Может, выйдем наружу?

Кендра вслед за леди Аррингтон прошла через застеклённые двери на веранду. Она с наслаждением вдохнула холодный воздух. Зажжённые факелы разогнали тени по углам и нишам. Вечерний моросящий дождь закончился — или ненадолго стих, — но плитка на веранде оставалась мокрой настолько, что подолы платьев намокали. Несколько пар уже вышли на террасу отдохнуть от жары бального зала. А молодые дамы в сопровождении кавалеров, судя по всему, — ещё и от неусыпного надзора компаньонок.

Леди Аррингтон остановилась возле зелёного кустарника, подстриженного в форме геометрического шпиля, вдали от любопытных ушей остальных гостей. — Грейс всегда была серьёзной женщиной, — сказала она. — Но в последнее время стала куда мрачнее обычного.

— Вы заметили это в пятницу?

Графиня покачала головой. — Её настроение изменилось раньше. Месяц назад, не меньше. Возможно, и раньше. Она впала в настоящую меланхолию. Я спросила, что её тревожит, но… — Она изящно повела плечом. — Грейс предпочитала держать мысли при себе. Однажды я застала её одну в дворцовой приёмной. Она плакала.

— Когда это было?

— Несколько недель назад. Точную дату не назову.

— Вы спросили, почему она расстроена?

— Разумеется. Сначала она отмахнулась от моих расспросов. Я настояла, и наконец Грейс призналась, что у неё неприятности с мужчинами в её жизни.

— С мужчинами? Во множественном числе?

— Именно. Я предполагаю, речь шла о муже и мистере Голдстене. — В глазах леди Аррингтон блеснуло веселье. — Пусть меня и прозвали Святой, дорогая, это не значит, что я глуха и слепа. Мне повезло с браком. Но кому, как не мне, знать, что так бывает не у всех.

— Она рассказала, какого рода были неприятности?

— Не прямо, но я знаю Генри — лорда Уэстфорда. Он не мог обрадоваться дружбе жены с евреем. Надутый ханжа. Как и многие, он забывает, что евреи не менее англичане, чем мы сами.

— Я слышала, что их отношения его не устраивали, — подтвердила Кендра. — Вы думаете, он мог из-за этого приказать убить жену?

Леди Аррингтон прищурилась. — Вы весьма проницательны: сразу предполагаете, что Генри не стал бы делать этого своими руками. Как я сказала, он надутый ханжа, а таким людям нравится ссориться, но они избегают физического столкновения. Генри никогда не поднял бы руку на Грейс.

Кендра задумалась, правда ли это, вспомнив старые синяки на руках леди Уэстфорд. Кто-то хватал её до смерти. Если не лорд Уэстфорд, то Голдстен? Или кто-то ещё?

— Инстинкт подсказывает мне, что Генри никогда бы не заказал убийство Грейс, — продолжала графиня. — Я привыкла доверять инстинктам, но невольно спрашиваю себя: я действительно так думаю или просто не способна вообразить, что знакомый мне человек может совершить подобное зло?

Леди Аррингтон покачала головой и тяжело вздохнула. — Я провела много лет за дворцовыми стенами, леди Сатклифф. За это время поняла: у большинства людей множество лиц. Они прячут истинную сущность, чтобы добиться своего. Свет осуждает мою свекровь и сестру, но ни одна из них не пыталась казаться тем, кем не была.

— Так что… я не знаю, — добавила она с печальным взглядом. — Не знаю, нанял ли Генри убийцу для Грейс.

Кендра кивнула. — А мистер Голдстен?

Леди Аррингтон подошла к каменной балюстраде. Опершись руками о перила, она посмотрела на сад. Облака истончились до полупрозрачных нитей, и лунный свет заливал деревья и кусты, с которых ещё стекали дождевые капли, жидким серебром. Красота была почти призрачной, но Кендра сомневалась, что графиня вообще её замечает.

— Помню, когда Грейс впервые познакомилась с мистером Голдстеном, — тихо сказала она. — С тех пор, как мы были юными невинными девушками, миновало много лет, но я вдруг увидела в ней что-то прежнее. Лёгкость, какой давно не замечала. Она была счастлива. Пока… не перестала. —