Рябь во времени - Джули МакЭлвен

— Да, — решительно заявил Алек.

Кендра подумала, что леди Этвуд весьма умело скрыла разочарование. — Прекрасно. Значит, мисс Донован должна выглядеть подобающим образом.

— Может, пора уже называть Кендру по имени, Каро? — предложил герцог, улыбаясь Кендре через стол. — В конце концов, она скоро станет членом семьи.

Леди Этвуд подняла бокал и осушила его одним глотком, совершенно неподобающим благовоспитанной даме, прежде чем ответить: — Полагаю, ты прав, Берти. Добро пожаловать в семью… Кендра.

— Ты заметил, что леди Этвуд удалилась к себе с целой бутылкой вина? — спросила Кендра позже вечером, когда Алек вошёл в её спальню. Она стояла у окна, любуясь сияющей полной луной над вершинами деревьев, но теперь обернулась к нему с улыбкой. — Как думаешь, она тайком пьёт за нашу помолвку?

Он рассмеялся. — Может, тебе тоже следует начать звать её Каро. Или Кэролайн. Или тётушкой. Ведь она станет и твоей тётушкой. — В зелёных глазах плясали смешинки. — Не припомню, чтобы видел тебя настолько потрясённой. Даже когда тебе преподнесли отрезанный язык.

— Наверное, и мне нужна бутылка вина.

Алек обнял её. — Я люблю тебя.

У Кендры перехватило горло. — И я тебя люблю.

Но достаточно ли любви? Или различия между их мирами превратятся в камни — камни, которыми они будут бросать друг в друга или из которых возведут разделяющие их стены?

— В одном моя тётушка права. Сегодня ты была сама не своя. — Алек взял её лицо в ладони. — Поговори со мной, милая. О чём ты думаешь?

Кендра встретила его взгляд. — Сейчас я не хочу думать ни о прошлом, ни о будущем, — хрипловато произнесла она. — Вообще не хочу думать. Хочу жить настоящим. С тобой. — Она обняла его за шею и приподнялась на цыпочки, прижимаясь к его крепкому телу. Их дыхание смешалось в поцелуе.

— Если я не выгляжу совсем уж чудовищно, — пробормотала она, когда они оторвались друг от друга, — может, пойдём в постель?

— Пожалуй. В крайнем случае, я всегда смогу задуть свечи… Ай! — Он рассмеялся, когда она ущипнула его. Но уже через мгновение Кендра вскрикнула, когда Алек подхватил её на руки и понёс к кровати.

Кендра не помнила, как заснула, но когда снова открыла глаза, в камине оставалось лишь несколько тлеющих угольков. Лунные лучи проникали сквозь окно, ложась на пол косыми полосами. Долгое мгновение она всматривалась в игру теней и света, наслаждаясь теплом Алека, прижавшегося к ней, и звуком его медленного, ровного дыхания. Затем заставила себя отодвинуться.

Стараясь не разбудить его, она выскользнула из постели. Поспешно надела брошенные на пол ночную рубашку и халат, нашла под кроватью туфли и поёжилась от холода.

Но вместо того чтобы направиться к двери, задержалась возле кровати, всматриваясь в знакомые черты его лица, в тёмные ресницы, отбрасывающие тень на скулы. Сердце болезненно сжалось. Она поборола желание прикоснуться губами к его губам. Лишь собрав всю волю, Кендра смогла отвернуться и пересечь тёмную спальню.

Она не могла объяснить собственных поступков. Лишь чувствовала, что обязана это сделать. Она не могла — не желала — вдумываться слишком глубоко.

Коридор был тёмен, и тишину нарушали только стук её сердца да учащённое дыхание. Когда Кендра вошла в кабинет, ноги у неё превратились в желе. Пришлось прислониться к двери: голова закружилась.

Вдох. Выдох.

Даже когда головокружение прошло, она не сдвинулась с места. Огонь в камине погас несколько часов назад, а слуга на ночь закрыл оконные ставни, оставив лишь узкую полоску лунного света, проникающую между рамой и планками. Но Кендре не требовался свет, чтобы найти гобелен, за которым скрывалась лестница.

Медленно выпрямившись, она пошла к потайной панели.

Воспоминания обрушились внезапно: резкое падение температуры, головокружение, ощущение, будто тело разрывают на части, а потом снова сшивают. Она вспотела. Пульс сбился. Перед глазами поплыло, казалось, ещё миг — и она потеряет сознание. Иди. Только иди дальше… Наконец она достигла гобелена. Руки сильно дрожали, когда Кендра отодвинула ткань, обнажив тёмную панель. Она сглотнула. Но вместо того чтобы нащупать механизм, открывающий потайную дверь, прижала ладони к гладкому дереву.

Она резко вдохнула. Под пальцами дерево было горячим и дрожало, словно с другой стороны работал мощный двигатель.

Или ей это только казалось?

Был лишь один способ узнать.

Алек мгновенно проснулся и сразу понял, что в спальне он один. Откинув одеяло, схватил с пола домашний халат, на ходу просунул руки в рукава и завязал пояс, бросаясь через комнату. Потому что знал — он знал, — куда ушла Кендра. Страх ледяными когтями впился в него, пока он бежал по коридору. А если я опоздал? Если она ушла?

Казалось, коридор тянется бесконечно, воздух сгустился, как патока, и едва позволял дышать. Вдруг перед ним возникла дверь кабинета. Алек рванул её и влетел внутрь.

Резко остановился. Воздух вышибло из лёгких, когда его взгляд упёрся в отодвинутый гобелен и обнажённую потайную панель. Она ушла.

Какое-то страшное мгновение он не мог пошевелиться. Не мог думать. Уши наполнил странный гул. Всё тело онемело, словно душа покинула бренную оболочку. Затем Алек рванулся к панели, автоматически протягивая руку к механизму замка.

— Не надо!

Он застыл и резко обернулся. Взгляд заметался по тёмной комнате и остановился на Кендре, свернувшейся клубочком в кресле. Лицо её было таким же белым, как халат и ночная рубашка, а чёрные глаза казались невероятно огромными. Облегчение нахлынуло с такой силой, что у Алека закружилась голова.

— Ты здесь. Ты не ушла.

— Я остаюсь.

Между ними повисла напряжённая тишина, а потом они одновременно бросились навстречу друг другу и заключили друг друга в объятия.

— Я остаюсь, — снова прошептала она, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. Решимость в её взгляде снова заставила его голову пойти кругом, а остатки сомнений и страха развеялись без следа.

— Ты и правда пошёл бы за мной в эту дверь? — спросила Кендра, уютно устроившись в объятиях Алека.

Они наконец вернулись в её спальню. Кендру охватила блаженная расслабленность; она прижалась ухом к груди Алека. Сердце его билось теперь гораздо медленнее, чем совсем недавно.

Он улыбнулся. — Да.

Она приподняла голову. — Но ты ведь не хуже меня знаешь, что нет никакой гарантии, будто мы оказались бы в одной эпохе.

— Я готов был рискнуть, — просто сказал он, убирая прядь