Тайна одной ноги - Александра Зайцева

Серия «Черная лапка»

Публикуется впервые

Зайцева, Александра

Тайна одной ноги / Александра Зайцева, Ксения Комарова. — Москва: МИФ, 2026. — (Черная лапка).

ISBN 978-5-00250-918-8

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Зайцева А., Комарова К., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

— А это ледяное сало! — сказала Соня и показала на лужу, в которой плавало что-то белое, неприятное на вид. Сама лужа дымилась.

— Откуда здесь лужа? — насторожилась я. — Вся вода давно замерзла.

Соня присела на корточки, выудила из снега тонкую палочку и потыкала ею свое ненаглядное ледяное сало. Оно отплыло и закачалось.

— Не отвлекайся, — сказала я. — У нас миссия.

— Да-да, — кисло ответила Соня. — Мотаемся уже час, и ничего. У меня сапоги протекают. Ноги сырые. И насморк.

Она хлюпнула носом. Специально, чтобы мне стыдно было. Я же вытащила подругу на тысячеградусный мороз, заставила бороздить сугробы, а потом еще и не дала поближе познакомиться с ледяным салом. Кто я после этого? Чудовище!

Никаких следов возле лужи и рядом с корпусом мы не нашли. Сам корпус мягко сиял окнами, все три этажа с узкими балконами. Уютно и тепло. Сеялся снежок, на темно-синем небе зажигались звезды. Вообще ничего зловещего, сплошная красота. Но я своими глазами видела! Сегодня утром!

Короче. Утром я ходила на завтрак одна — Соню срочно забрали на анализы и не отпускали до обеда. Всю кровь высосали, как сказала Соня. И я ей верю. Эти — могут. И вот я шла, никого не трогала, старалась не контактировать с пенсионерами. С ними легко войти в контакт и трудно из него выйти: начнут трындеть, что в их-то время морозы были сорок градусов, а дети слушались и читали книги. Оно мне надо? Я шла себе, шла и увидела на обочине следы. Огромные. Где-то почти с локоть длиной, если пальцы в кулак сжать. Но это не главное. Главное, это были следы одной — прописью «одной»!!! — ноги.

Я тогда внимание не особо обратила. Мало ли, приехал в наш санаторий новенький дед, потерял ботинок, развеселился, решил под окнами у старушек изобразить брачный танец страуса. Конечно, сейчас не март, рано еще таким заниматься, но, может, у него досрочные симпатии. Или кукуха отлетела. Здесь и такие водятся.

Я сфоткала один след — просто ради прикола — и в комнату пошла. А потом подслушала, как кто-то за дверью сказал: «Чертовщина какая-то. Вещи пропадают, потом возвращаются. И следы эти…» Эти! — поняла я. То есть те, одной ноги.

Когда Соня с анализов вернулась, я ей тут же все выложила. Она сидела мрачная и торжественная после процедурного кабинета, но вроде кивала. А потом с ненавистью оторвала детский пластырь с поросятами с того места, где кровь брали, и говорит:

— Ерунда это все. Ну, следы. Чего в них особенного?

— Ты что, не понимаешь? Одна нога! Ходит. Без тела.

— Кто тебе сказал, что без тела? Может, одноногого человека привезли лечиться после операции. А ты тут ржешь.

— Я не ржу, а нормально разговариваю, в отличие от некоторых. Если человек без ноги, тогда были бы костыли! От них лунки остаются. Лунок не было! А если он на одной лыже ехал, а ногой подгребал, тогда были бы палки. И от них тоже лунки. И след от лыжи. Без вариантов получается. Нога сама по себе.

Вроде убедила Соню. Но потом нас опять развели по процедурам, встретились мы только за ужином и решили не идти в корпус, а ногу выслеживать. Хоть какое-то развлечение. Только нога совсем не выслеживалась, вероятно, с утра нагулялась, а теперь устала и в тепле отдыхает.

Я вздохнула и прошагала чуть дальше, в глухую часть парка, куда не дотягивались фонари. Там начиналась пешеходная тропа — узкая, извилистая, а по сторонам густые высокие елки.

— Ты куда? — догнала меня Соня и больно вцепилась в руку. — Мне тут не нравится. Темно. И вообще, опасно.

— Спокойно! — сказала я самым твердым голосом. Твердым, примерно как… ну, карандаш. Я умею мыслить логически. У нас охраняемая зона. Забор по периметру высокий. Вход надежно закрыт после 18:00, строго по инструкции. Сторож — ветеран. У него ружье, и наверняка оно стреляет. Хотя бы иногда.

Соня достала телефон и включила фонарик. Луч метнулся по елкам, пробежал по нашим ногам, а потом…

— Следы! — объявила Соня сдавленным голосом. Внутри меня словно оторвался грузик на веревочке и с хрустом упал вниз. Вдоль тропинки тянулась цепочка следов. Одной ноги!

— Что дальше? — Соня повернулась ко мне и на секунду ослепила своим фонариком. Шапка у нее пушистая, в темноте показалось, что это волосы вокруг головы стоят дыбом. От страха. Такая волосатая шапка. Я бы посмеялась, но было не до того.

— Надо быстрее фоткать!

Мы сделали сто пятьдесят снимков. Потом штук двадцать селфи. Потом снова только следы.

— С разного ракурса, — распорядилась я. — Общий план, крупный план, измерение пальцем.

— Каким еще пальцем? Сама его туда засовывай!

— Хорошо, — согласилась я. — Но если что, моим родителям звонишь ты. И все объясняешь. Потому что я без пальца точно не смогу.

И только сунула в след палец, вокруг загудело. Деревья качнулись, стряхнули снег. Между стволами словно промелькнул кто-то — черный, чернее темноты. Соня давай своим фонариком шарить туда-сюда. А у меня сердце запнулось, как перед контрольной. Вдалеке закричали. Или нам показалось. Соня вцепилась в меня, а я в нее. Впереди клубилась жуткая, паранормальная, жирная тьма. И внутри нее кто-то был. Тень. Черная тень приближалась неумолимо. И снег под ней не проминался.

Если бы Соня не заорала, мы бы наверняка поймали нежить. А так — спугнули. Мало того, на Сонины вопли выбежали полкорпуса пенсионерок и дежурная медсестра прямо в халате и тапках на босу ногу. «Девочки, вы чего, заболеете, простудитесь, на вас и так соседи жалуются, что вы по ночам не спите, болтаете, а теперь решили деревья качать, как вам не стыдно». А мы не качали! Просто Соня прыгнула в сторону, чтобы с тенью не встретиться, врезалась в елку и