Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола
Наконец пятнадцатый галстук удалось завязать вполне прилично, и Робби, прыгнув в свой «Роллс-Ройс» серебристо-лунного цвета, помчался на встречу с леди Тревельян.
Глориетта спустилась по огромной лестнице родового дома ее предков во всем блеске василькового платья из креп-жоржета от Козимо Козимири, великого итальянского кутюрье. Робби оглядел ее, пронзив холодным почтением, не имевшим ничего общего с вихрем чувств, который вызвала в нем продавщица джема. Он поцеловал Глориетту с целомудренным восторгом, и они в серебристом «Роллс-Ройсе» отправились в самый закрытый клуб графства.
Как всегда, они вели интересную беседу на культурные темы.
– Я недавно была на прекрасном концерте: Эдинбургская филармония гастролировала в Данди.
– Но когда, дорогая? Ты ничего мне об этом не говорила.
– Во вторник вечером, когда ты был на встрече с импортерами апельсинов «Вашингтон Навел», из которых делаешь свой знаменитый мармелад, – ответила Глориетта.
– Ах да, мы не виделись с тех самых пор.
– Но я о тебе постоянно думала, дорогой.
– Я тоже постоянно о тебе думал. Особенно когда Аэлита почувствовала себя плохо после просроченного джема, который ты ей подарила.
– Просроченного? Как же так?
– Не беспокойся, дорогая, я отнес его обратно в магазин и устроил сцену наглой рыжеволосой и голубоглазой продавщице. Представь себе, ростом всего метр шестьдесят восемь, а ее тело…
– А-А-А-А-А!..
Крик леди Глориетты был вызван не всплеском вполне объяснимого чувства ревности, а внезапным столкновением серебристого «Роллс-Ройса» Робби с каким-то древним внедорожником, пропахшим скотом. Одна из машин не вписалась в поворот. Все четверо вышли, и Робби Кейллер очутился лицом к лицу с девушкой, которая неотступно занимала его мысли, а компанию ей составлял знакомый ему мужчина: Джеймс Макбрайд, с которым он дружил в детстве.
Когда внедорожник Джейми столкнулся с серебристым, как лунный свет, «Роллс-Ройсом», Изумруд сразу поняла, что вечер пошел наперекосяк. Никакого боулинга, никаких веселых шуток в компании молодых людей, с которыми они с Шаннарой проводили свободное время. Она была уверена, что сейчас из лимузина выйдет брюзгливый джентльмен и пройдут часы, прежде чем они наконец подпишут бесконечные бланки. К тому же еще не факт, что джип вообще остался на ходу: на первый взгляд казалось, что после столкновения его капот сильно поврежден. Изумруд приуныла, предвидя скучный вечер, но вдруг разглядела очертания водителя «Роллс-Ройса» в свете фар и с упавшим сердцем, почти задыхаясь, поняла, что это тот самый человек, который неотступно занимал ее мысли, и что его сопровождает женщина, одетая в васильковое платье.
– Опять вы! – прорычал Робби Кейллер, узнав Изумруд. – Это какой-то злой рок! Как встреча с вами – так неприятности! Почему вы не придерживались левой стороны дороги, как это принято в Великобритании?
– Я держалась! Это Джейми ехал посередине!
– Эй, это ты, Роб? Друг детства, много лет назад переехавший в Эдинбург? Ты что же, вернулся на родину предков?
– Да, уже несколько недель как, после долгих разъездов. Буду теперь возглавлять «Мармелад Кейллера». Я очень рад снова видеть тебя, Джейми!
– Я тоже! Но почему ты так злобно разговариваешь с моей любимой женщиной?
Эти слова стали для Робби настоящим ударом: он был шокирован, ведь при виде Изумруд он осознал, что всем существом жаждал снова увидеть ее и сейчас, хотя прекрасные линии кузова его машины разорваны грубой сталью джипа, он думает только о том, как снимает с Изумруд ее светло-зеленое платьице и прижимает ее к себе, ощущая нежную кожу ее тела.
– Прости, Джейми, я не знал, что вы помолвлены… В любом случае давай с бумагами по-быстрому решим, а то я опаздываю в клуб.
– Мы не… – начала было Изумруд, жаждущая уточнить, что она не невеста Джейми. Она не знала почему, но в тот момент, несмотря на заметный синяк, проступавший на лице, надеялась поскорее прояснить, что нет, она не невеста Джейми, она свободна, свободна и готова упасть в эти крепкие руки, облаченные в рукава элегантной черной куртки, надетой поверх знаменитого килта Кейллеров в красивую сине-зеленую клетку.
Но она не смогла закончить фразу, потому что слова застряли в горле: Изумруд узнала женщину в васильковом, которая властно положила руку на локоть Робби. Да, это была она! Та самая женщина, которая месяца четыре назад купила двухсотпятидесятиграммовую банку черничного джема «Спящая красавица». Это была она! Вот почему джем испортился! Потому что леди Глориетта подарила его своей будущей золовке спустя четыре месяца после покупки!
И, будучи вспыльчивой, как все рыжие женщины, Изумруд не сдержалась и, указывая на гордую знатную женщину, крикнула:
– Теперь все ясно! Джем испортился потому, что эта леди купила его четыре месяца назад!
– Как ты смеешь, магазинная выскочка?! – вскричала леди Глориетта, и щеки ее зарделись румянцем. – Как ты смеешь клеветать, что я подарила просроченный джем дорогой Аэлите, младшей сестренке моего жениха? Совсем невинной двенадцатилетней голубке!
– А как ты смеешь сваливать на меня вину за то, что невинную голубку рвало? Это ты, ты, и только ты всучила девочке просроченный джем!
Джейми и Робби, в первые мгновения впавшие в ступор от такого резкого разговора, вмешались, и спустя полчаса обе пары разъехались, ощущая глубокую взаимную неприязнь. Но если для Джеймса Макбрайда и леди Глориетты Тревельян инцидент был только мимолетным беспокойством, то Изумруд и Робби расстались, охваченные смешанными чувствами, в которых жгучая страсть неразрывно соединялась с яростной обидой.
«Ах! – думал Робби, с заметным опозданием ступая на порог клуба. – Если бы не злой рок Кейллеров, как охотно я сделал бы тебя моей, ненавистная, чудесная, неотразимая Изумруд Лейт!»
Вторник
В 9:00 тринадцать из нас уже сидят в зале Читательского клуба. Все – не могу этого отрицать – немного взволнованы, всем не терпится узнать, что думает синьора Форнерис о том, что мы написали.
Нет только Джованны, мамочки