Линия иной судьбы 3 - Дмитрий Соловей

В прошлой жизни я в химии был чистым практиком-самоучкой. Никаких дипломов по этой части у меня не имелось, а знания складывались из обрывков собственного опыта, случайно прочитанных статей и того, что когда-то приходилось видеть своими глазами.

К теме одной из лабораторных работ курса этот гидрогель подходил идеально. А уж если его подать в выгодном ракурсе, как помощь народному хозяйству…

Наша группа аналитиков возилась со стандартной темой — «Физико-химические свойства природных коллоидов». Все послушно варили обычный клейстер из картофельного крахмала, проверяя его вязкость и записывая результаты в лабораторные журналы. Скукотища смертная. Васька Татаринов уныло помешивал стеклянной палочкой мутную жижу в стакане.

— Жериков, у тебя клейстер пригорает, — заметила прошедшая мимо Антонина Васильевна.

— Это не клейстер, Антонина Васильевна, — пробормотал я, продолжая мешать содержимое своего стакана. — Это эксперимент по модификации полисахаридов.

Преподавательница остановилась и смерила меня подозрительным взглядом. Для неё, советского педагога, любые вольности во время лабораторной работы были недопустимы. Но меня она уже достаточно хорошо знала и потому вместо немедленного разноса заинтересовалась.

Реактивы я, конечно, взял без спроса, но оно того стоило. Честно говоря, я сильно удивился, обнаружив акрилонитрил в нашей лаборатории. Вроде как между прочим спросил у лаборанта, для чего он тут. Парень охотно ответил, что материал уникальный, его на оборонку пускают, синтетический каучук делают. Нам акрилонитрил достался в связи с новыми фондами, выделенными техникуму, причём именно нашей специальности — как реактив для качественного анализа. В общем, того акрилонитрила я немного умыкнул.

Попутно выпросил у лаборанта перекись водорода якобы для протирки предметных стёкол.

Ну и соединил всё прямо на уроке, пока Антонина Васильевна не обращала на меня внимание.

Признаюсь, пропорции я бахал чисто на глаз, руководствуясь больше логикой, чем знанием. Поначалу ничего особенно интересного не происходило. Мутная жижа в стакане лениво побулькивала на асбестовой сетке над горелкой. Васька Татаринов молча косился на мои манипуляции и постепенно отодвигал свой стул подальше. Так, на всякий случай.

Я же наблюдая за процессом начинал понимать, что простым смешиванием каши не сваришь. Обычная перекись водорода сама по себе не давала достаточно быстрого радикального запуска — реакция шла вяло. Нужен был катализатор, ускоряющий распад перекиси на активные частицы: источник двухвалентного железа.

Оглядев лабораторный стол, я вспомнил недавнюю возню с определением железа для КИППа. Раствор соли Мора стоял тут же, среди прочих реактивов для аналитических работ. Для нашей специальности вещь вполне обычная.

— Ну, попробуем, — пробормотал я себе под нос.

Добавил в стакан немного раствора соли Мора. Вот тут реакция и сорвалась с места.

Ионы двухвалентного железа резко ускорили разложение перекиси, запустив образование крайне активных радикалов. Те начали атаковать акрилонитрил, а дальше процесс пошёл уже сам собой. Часть мономера стала полимеризоваться, а часть радикалов пошла на цепочки крахмала, запуская прививку синтетических цепей прямо на природный полимер. Проще говоря, к рыхлым крахмальным нитям намертво пришивались новые, куда более цепкие к воде синтетические веточки.

На глазах у остановившейся возле меня Антонины Васильевны масса в стакане вдруг вспухла и забурлила. Васька отодвинулся ещё дальше. Температура резко пошла вверх, мутная жижа стремительно густела, впитывая воду. Я едва успел убрать руку, как стеклянная палочка, зажатая в центре быстро твердеющей массы, с треском лопнула.

По лаборатории поплыл резкий химический запах, но вытяжка работала исправно.

Я поспешно выключил уже ненужную горелку, пинцетом вытащил получившийся комок из стакана и вывалил его на лабораторный стол перед ошеломлённой преподавательницей.

Комок получился откровенно бракованным — слишком твёрдым, похожим на кусок советской жёсткой стирательной резинки, а не на мягкое прозрачное желе, которое я рассчитывал увидеть. Похоже я переборщил с синтетическим компонентом, полимерная часть получилась слишком плотной, а структура далека от нормального водопоглощающего материала.

— Что это, Жериков? — Антонина Васильевна осторожно, кончиком карандаша, ткнула в упругий серый комок.

На её лице отразилась дикая смесь разных эмоций. Как химик, она прекрасно понимала, что обычный крахмал так себя вести не может.

— Акрилонитрил, Антонина Васильевна. И капельку перекиси водорода с солью Мора в качестве редокс-инициирующей системы, — выдал я названия с самым невинным видом, на какой только был способен.

Васька, перестав мешать у себя в стакане, еле сдерживался, чтобы не высказаться по этому поводу. Да и вся группа заметно оживилась, верно рассудив, что обо мне снова пойдут слухи по всему техникуму и нашу группу в очередной раз будут ставить в пример.

К слову, те самые умельцы из моего будущего, которые бодяжили дешёвый полимер с обычным крахмалом, называли подобные вещи «привитой сополимеризацией». Китайское чудо-сырьё, насколько я помнил, по своему составу было довольно примитивным. Просто в этой эпохе до подобной комбинации ещё никто не додумался.

— Же-е-ериков… — протянула Антонина Васильевна, переводя взгляд со стакана на полученную массу. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал на обычном уроке по природным коллоидам? Марш к директору. Немедленно! Забирай свой… сополимер и иди. Живо!

Завернув комок в плотную лабораторную салфетку, я под завистливые вздохи однокурсников вышел в коридор и поспешил к директору.

Максим Сергеевич сидел за столом, заваленным какими-то ведомостями и планами. Заметив меня, он тут же отложил ручку, и его лицо мгновенно потеплело. После того как наша совместная эпопея с экспресс-тестом на железо для КИППа выгорела на сто процентов, директор не смотрел на меня уже не как на обычного учащегося.

— А, Жериков! Заходи, заходи, Ломоносов, — Максим Сергеевич широко улыбнулся и кивнул на свободный стул. — Ну как дела? Я как раз хотел с тобой обсудить твою комсомольскую работу, крайком очень хвалил наш техникум… Стоп, а это у тебя что в руках?

Я молча подошёл к столу и сочным шлепком вывалил на стол серую массу.

— Это, Максим Сергеевич, мой комсомольский ответ засухе на Целине, — ответил я, присаживаясь на стуле. — Экспериментальный образец суперабсорбента на основе модифицированного картофельного крахмала и акрилонитрила.

Улыбка с лица директора медленно сползла. Он осторожно придвинул к себе салфетку и с недоверием потрогал пальцем пружинящую массу.

— Крахмала, говоришь?.. — протянул Максим Сергеевич, продолжая тыкать комок. Тот упруго спружинил. — Хм. Интересно. Ведёт себя как структурированный каучук, хотя крахмал — это обычный линейный полисахарид. Как ты добился такой плотности?

— Радикальная сополимеризация, Максим Сергеевич, — охотно ответил я. — Использовал акрилонитрил и активировал процесс редокс-системой Фентона — перекисью с солью Мора. Прямо