Зона категории «90» - Дмитрий Штиль
— Хорошо, кольца и наряд на мне, — согласилась Лена, и я услышал, как она зашуршала бумагой, видимо, делая пометки. — А что с банкетом? Вить, только не столовая с алюминиевыми вилками.
— Обижаешь. Свердловск-46 — город закрытый, снабжение по высшей, московской категории. Я через ОРС договорюсь, накроем столы в ведомственном ресторане «Урал». Закажу икру, балык, коньяк нормальный армянский достану через спецраспределитель. Все будет по высшему разряду, Ленусь. Никакой алюминиевой посуды. Хрусталь и белые скатерти.
Я говорил это, и сам начинал верить в эту светлую, мирную картинку. Ресторан, музыка, Лена в белом платье. Жизнь, которая должна продолжаться несмотря ни на какие аномалии и директивы.
— Звучит… как план, — её голос потеплел, в нем снова появилась радость. — Я уже скучаю, Вить. Очень.
— Я тоже, родная. Береги себя. Гуляй на свежем воздухе, спи побольше. И ни о чем не волнуйся. Я здесь всё подготовлю.
— Целую тебя. Заканчивай там быстрее со своими визитами.
— Работаем над этим. Сиди в Москве и готовься к статусу жены. Обнимаю. Конец связи.
Я положил трубку на рычаги.
Мой рабочий стол в новом кабинете на изолированном этаже стремительно превращался в братскую могилу бюрократии. Настоящая оперативная работа процентов на восемьдесят состоит из перекладывания бумаг. Тот, кто думает иначе, просто никогда не служил в Комитете. Я сидел под желтоватым светом настольной лампы, механически затягиваясь сигаретой, и методично просеивал расписанную на меня Батуриным входящую почту. Сводки мероприятий — ничего интересного. Согласования схем движения для колонн Спецстроя, идущих в обход будущего маршрута МАГАТЭ. Заявки в ОРС на усиленное питание для прикомандированных. Справки, докладные, почтовая переписка. Скучная, нудная, выматывающая серая рутина, от которой начинало ломить глаза.
Я отложил в сторону очередной рапорт по линии хозяйственного обеспечения и потянулся к последнему документу в стопке. Это был плотный пакет из крафт-бумаги. На лицевой стороне — красная диагональная полоса и оттиск штампа: «Совершенно секретно. Только лично». В левом верхнем углу размашистый росчерк Батурина и моя фамилия.
Я затушил сигарету в переполненной пепельнице, аккуратно вскрыл пакет и извлек несколько листов плотной бумаги с наклеенными на них узкими полосками текста. Расшифровка шифротелеграммы. Отправитель — Управление «К» Первого главного управления КГБ СССР. Внешняя контрразведка.
Текст касался утвержденного поименного состава делегации МАГАТЭ, которая должна была прибыть в наш санаторий.
Я начал вчитываться в сухие строчки характеристик. Никаких сюрпризов поначалу не предвиделось. В основном это были классические «ботаники» от мировой науки. Настоящие, заслуженные ядерщики. Доктор физики из Массачусетского технологического, профессор из Мюнхена, эксперт по дозиметрии из МАГАТЭ со штаб-квартирой в Вене. Их профили были расписаны скупо: ученые степени, публикации, количество браков, отсутствие компрометирующих связей со спецслужбами противника. Эта публика приедет щелкать дозиметрами, брать пробы грунта и писать умные отчеты о том, что советский «самовар» просто не выдержал тепловой нагрузки.
Но на третьем листе ритм текста резко изменился. Один член группы был расписан так подробно, словно ПГУ вело его не один год.
«Романчук Питер (Петро). Год рождения: 1938. Место рождения: Украинская ССР, Станиславская (Ивано-Франковская) область. В 1944 году вывезен родителями на территорию Польши в ходе отступления немецких войск. С 1945 по 1949 год находился в лагере для перемещенных лиц (Ди-Пи) в американской зоне оккупации Германии. В 1949 году семья эмигрировала в США».
Я провел пальцем по строчкам. Идеальная стартовая площадка для формирования стойкого антисоветского мировоззрения. Мальчик вырос в среде жесткой эмиграции, впитав ненависть к Союзу с молоком матери.
«…В 1963 году поступил на службу в Вооруженные силы США. Проходил службу в подразделениях войсковой разведки. Принимал участие в боевых действиях во Вьетнаме. Отмечен правительственными наградами США. С 1974 года — кадровый сотрудник Разведывательного управления Министерства обороны США (РУМО). Специализация: агентурная разведка, сбор данных о советских ядерных и военных объектах».
РУМО. Военная разведка Пентагона. Не ЦРУ с их политическими играми и вербовкой дипломатов, а жесткие военные прагматики. Американские генералы не поверили в нашу легенду об аварии на гражданском объекте и прислали своего лучшего пса в овечьей шкуре инспектора МАГАТЭ.
Я читал дальше, и внутри меня, отодвигая на задний план уставшего опера Ланцева, начал просыпаться Череп. Мой старый позывной, моя вторая, въевшаяся под кожу натура.
«…В совершенстве владеет русским и украинским языками (воспитывался в жесткой языковой среде эмигрантов). Глубоко знаком с современным советским менталитетом, спецификой быта и неформальных отношений. Данные навыки отработаны в рамках программы „глубокого погружения“ РУМО и закреплены за годы оперативной работы с советским контингентом в Восточной Германии. Прошел спецподготовку по методам ухода от наружного наблюдения, контрнаблюдению и моментальной вербовке. Выводы: является самым опасным участником группы. Требует максимального, беспрерывного контроля. При организации мероприятий учитывать, что объект полностью осведомлен о методах работы советских спецслужб и алгоритмах проведения оперативных игр».
Я отложил листок, откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок.
Питер Романчук. Умный, мотивированный, подготовленный противник. Он не станет, как дешевый шпион из кино, перелезать ночью через забор санатория или прятать микропленку в каблуке. Он будет действовать тоньше. Он будет слушать, как матерится сантехник в коридоре. Он попытается найти слабину в ком-то из настоящих, штатских ученых, которых мы прикомандируем к делегации для создания массовки.
Если мы приставим к нему плотную наружку, он это срисует в первые же десять минут и поймет, что мы чего-то панически боимся. Если мы дадим ему свободу действий — он докопается до «Кедра» или до БН-800.
Череп внутри меня холодно и расчетливо анализировал расклад. С таким противником нельзя играть в прятки. Он все равно найдет то, что спрятано плохо. Значит, нужно сделать так, чтобы он нашел то, что мы позволим ему найти.
В оперативной игре с таким противником старое правило «держи врага ближе, чем друга» было не красивой метафорой, а единственным шансом на победу.
Утренняя планерка у Батурина началась с мажорной ноты. Майор Тарасов — хваткий, жилистый опер, которому поручили контролировать периметр и пресекать вылазки «сталкеров», — докладывал с плохо скрываемым самодовольством.
— … в результате грамотно спланированных агентурно-оперативных мероприятий, сегодня ночью на участке «север-три» взята с поличным группа лиц из числа местных жителей. Пытались преодолеть инженерные заграждения с помощью спецножниц. При себе имели пустые рюкзаки, дозиметры кустарного производства и схемы местности с пометками.
Тарасов сделал эффектную паузу, оглядывая стол.
— Клиенты уже