Зона категории «90» - Дмитрий Штиль

в изоляторе, дают показания. Оформим через следователей прокуратуры грамотный букет: покушение на хищение государственного имущества по 89-й статье, плюс Указ Президиума по незаконному проникновению на особо режимный объект. Пойдут по этапу лет на пять минимум. И другим неповадно будет лезть в Зону за «артефактами».

— Добро, — Батурин удовлетворенно кивнул, делая пометку в своем блокноте. — Отличная реализация, Тарасов. Вот что значит правильная работа с негласным аппаратом. Всем брать в пример. Первый конкретный, осязаемый результат нашего направления.

Остальные одобрительно загудели.

Я сидел, молча рисуя ручкой геометрические фигуры на листе бумаги. Череп смотрел на эту сцену с холодной, прагматичной усмешкой. Посадить двух-трех идиотов с кусачками — это, конечно, красиво. Жирная, сочная «палка» в отчет, которая прямо сейчас полетит победной шифровкой на Лубянку. Но в преддверии визита спецов вроде Питера Романчука разбрасываться таким материалом было непростительной глупостью.

— На этом всё. За работу, товарищи офицеры, — скомандовал Батурин.

Стулья заскрипели. Опера потянулись к выходу, на ходу обсуждая текучку. Я отложил ручку, но со своего места не поднялся.

— Разрешите, товарищ подполковник? Вопрос не для протокола.

— Слушаю, Ланцев. Только коротко. У меня доклад в Москву.

— Я хочу поработать с задержанными, прошу пока не передавать их следователям.

Батурин нахмурился. Радость от первого успеха мгновенно слетела с его лица, сменившись жестким, чиновничьим недоумением.

— Ты в своем уме, лейтенант? Это стопроцентная реализация. Готовое дело. Мне нужно показывать руководству, что созданное направление работает, а не штаны просиживает.

— Вы показываете им синицу в руках, — спокойно возразил я. — А я предлагаю поймать журавля. Товарищ подполковник, давайте смотреть на шаг вперед. Делегация МАГАТЭ — это не только официальные экскурсии по нашему расписанию. Вы читали справку ПГУ. Такие волки, как Романчук, не верят официальным бумагам и правильным докладам. Они обязательно попытаются собрать информацию через неофициальные источники. Пойдут в народ, попытаются наладить контакты с обслугой, будут искать тех, кто реально лазил за периметр.

Батурин молчал, барабаня пальцами по столешнице. Он умел слушать, когда дело касалось серьезных раскладов и его личной карьеры.

— Сталкеры — это золотая жила для западников, — продолжил я, усиливая нажим. — И Романчук со стопроцентной вероятностью попытается нащупать этот контингент в городе. А теперь представьте, что мы этих ночных ходоков сейчас торжественно сажаем. Канал закрыт. Иностранцы будут искать выходы на других, неконтролируемых нами людей, и рано или поздно найдут.

— И что ты предлагаешь? — прищурился Батурин.

— Завербовать. Подвесить на глухой крюк той самой 89-й статьи, с перспективой реального срока. Объяснить популярно: либо они едут валить лес, либо возвращаются в город и очень убедительно играют свою обычную роль. Мы внедрим их обратно в среду. Позиции в этой среде нам сейчас жизненно необходимы. И когда люди из МАГАТЭ начнут аккуратно искать подходы, они выйдут прямо на наших подопечных.

В кабинете повисла вязкая тишина. Батурин боролся с собой. Карьерист в нем требовал немедленного рапорта наверх о блестяще проведенном задержании. Но опытный чекист понимал, что моя схема дает в руки отделу куда более мощный инструмент влияния на саму делегацию.

— Тарасов будет рвать и метать, — наконец медленно произнес Батурин, глядя мне в глаза. — Это его разработка. Он ночами в засадах сидел.

— Тарасову выпишем премию и благодарность за грамотную вербовку исключительно ценной агентуры, — парировал я. — Это ценится ничуть не меньше, чем посадка.

Подполковник тяжело вздохнул и захлопнул свой блокнот, перечеркивая так и не состоявшийся победный доклад.

— Умеешь ты, Ланцев, испортить праздник. Забирай материал. Работай с ними по твоей схеме. Но учти: если эти деятели сорвутся с крючка или начнут двойную игру, головы полетят у нас обоих.

— Не сорвутся, — твердо ответил я, поднимаясь. — Подвесим так, что дернуться побоятся.

Изолятор временного содержания УВД Свердловска-46. Дежурный прапорщик молча лязгнул ключами, отпирая массивную, обитую железом дверь допросной, и остался в коридоре.

Я шагнул внутрь. Кабинет представлял собой бетонный квадрат с единственным зарешеченным окном под самым потолком. В центре — стол, намертво прикрученный к полу, и два табурета.

На одном из них сидел Дмитрий.

Я изучал его дело перед тем, как спуститься сюда. Тарасов дал абсолютно точную наводку. По паспорту Дмитрию было тридцать шесть, но жесткие складки у губ и выцветшие, ничего не выражающие глаза накидывали ему еще лет десять. На нем было застиранное до белизны армейское х/б без знаков различия и потертые джинсы. Вся его поза выражала вымороженное спокойствие. Он сидел, вальяжно откинувшись назад, и смотрел на меня без привычного для задержанных заискивания или затравленности.

Я бросил на стол серую картонную папку, выдвинул свой табурет и сел напротив. Достал из кармана пачку столичной «Явы», неспеша прикурил. Молча пододвинул сигареты и коробок спичек по столешнице к нему.

Дмитрий криво усмехнулся. Взял сигарету, чиркнул спичкой. Затянулся глубоко, с жадностью.

— Знаешь, что тебе светит? — ровным, лишенным эмоций голосом спросил я. — Статья 89, хищение государственного имущества. Плюс Указ Президиума по режимному объекту. Прокурор запросит лет пять. Поедешь на лесоповал.

Дмитрий выпустил дым в потолок и перевел на меня скучающий взгляд.

— Ты бы страшилки оставил свои.

Голос у него был хриплый, прокуренный.

— Я в Кандагаре под минометными обстрелами сидел. Думаешь, меня твоя тайга с пилой испугает? Мне ваша тюрьма — что профилакторий. Кормят, спать укладывают.

Череп удовлетворенно констатировал: клиент прочитан верно. Идеальное попадание. Адреналиновый наркоман, выжженный войной. Ему до одури скучно на гражданке. Он лезет за колючую проволоку не столько ради денег, сколько ради того забытого чувства, когда кровь стучит в висках от опасности. Угрожать такому кодексом — пустая трата времени.

Я молча закрыл папку с его делом и отодвинул её на край стола. Жест получился резким и окончательным.

— Я пришел не пугать, — я подался вперед, опираясь локтями о стол. — Я пришел предложить сделку.

Дмитрий чуть прищурился. В его глазах впервые промелькнул живой интерес.

— Скоро в нашем периметре начнется серьезная игра, — произнес я тихо, глядя ему прямо в глаза. — Появится очень сильный соперник. Не местный. Он будет искать выходы на таких, как ты. На тех, кто знает тропы и таскает вещи из Зоны. И мне нужен человек в ваших кругах, который сможет с ним… пообщаться, когда придет время.

Дмитрий хмыкнул, стряхивая пепел.

—