Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Ладьи, как стая разъярённых щук, рванули с места. Вёсла взбили воду в клочья белой пены. Щиты блеснули на солнце. На корме первой ладьи Берегиня стояла, не смывая крови с лица, подняв руки к небу, призывая гнев Лады и Перуна на головы врагов. Хортица уходила на юг, неся не просто дружину – первый карающий кулак ярости.

Весть летит по Руси:

Весть Лесогора, переданная через Соколиный Клич волхвов, летела быстрее ветра. Не просто слова – образы: пылающий Радосвет, твари с чёрными стеклянными клыками, колонны рабов в лиловой мгле. И приказ: СПОЛОХ!

Ладога (Сердце Севера): Весть принёс ворон, севший на плечо князю Всеславу Крепкорукому прямо на вечевой площади. Князь прочёл свиток, переданный волхвом Велеславом. Его лицо, обычно спокойное, стало как гранит. Он разорвал свиток.

– СПОЛОХ! – его голос, привыкший командовать бурями, прогремел над Волховом. – ТВАРИ ИЗ МГЛЫ НА ЮГЕ! РЕЖУТ НАШИХ! ЛАДОГА, В ПУТЬ!

Со всех концов города понеслись гонцы. Кузницы загудели, выковывая клинки и наконечники. Со складов тащили запасы. Старики благословляли внуков, вручая им дедовские топоры. Молодые парни, ещё не нюхавшие крови, с горящими глазами лезли в доспехи. Дружина князя, ветераны с седыми чубами, строилась в ряд, бряцая оружием. Через три дня из ворот Ладоги вышла не дружина – стальная река. Кольчуги, шлемы, топоры, щиты с трезубцем Рода. Шли молча. Шли на юг. Шли бить.

Киев (На Днепровских Скалах): Волхв Златогор, прилетевший на огромном филине, вручил весть князю Владимиру Световиду. Не молодой, но яростный князь, потомок легендарного Рарога, прочёл. Не сказал ни слова. Подошёл к священному дубу у Святилища Перуна. Снял с шеи золотой обруч – знак княжения – и повесил на сук. Взял боевой топор.

– КИЕВ! – его крик эхом отозвался от днепровских круч. – ВРАГ НА ЮЖНОЙ ГРАНИЦЕ! ТВАРИ ИЗ МГЛЫ УБИВАЮТ НАШИХ! КТО СО МНОЙ – ЗА ЩИТЫ! СПОЛОХ!

Город взорвался. Женщины тушили очаги, хватали луки. Кузнецы срывали с петель ещё не остывшие мечи. Дети бежали к стойлам, выводя коней. Княжеская дружина, знаменитые «кмети» на рослых конях, уже строилась у ворот. Старые воины, давно сложившие оружие, доставали из сундуков заржавевшие, но всё ещё страшные секиры. Через два дня конная лавина вырвалась из Киева. Пыль столбом встала над дорогой на юг. Копья, как лес, клонились навстречу врагу. На знамени – знак Перуновой стрелы. Шли не защищать – искать и уничтожать.

Новгород (У Ильмень-озера): Гонец примчался на взмыленной лошади прямо на вече. Волхв Радогощ поднял свиток над головами.

– БРАТЬЯ! СЁСТРЫ! – его голос, усиленный магией, ревел над Ярославовым Дворищем. – РАДОСВЕТ СПАЛЁН! ТВАРИ ЧЁРНЫЕ, КАК СМОЛА, УГНАЛИ ЖИВЫХ В РАБСТВО! ВЕСТЬ ОТ ЛЕСОГОРА! СПОЛОХ!

Рычание тысячи глоток потрясло берег Ильменя. Купцы высыпали на землю монеты – «На оружие!». Ремесленники хватали инструменты – кто молот, кто топор плотницкий. Молодые «удальцы» из концов города, знаменитые своей лихостью, первыми бросились к оружейным складам. Посадник Славомир, седой как лунь, но прямой, как копьё, поднял Боевой Топор:

– НОВГОРОД! НА ЛАДЬИ! ПЛЫТЬ ВОЛХОВОМ, ЛОВИТЬ ВРАЖИЙ СЛЕД! ЗА ОБИДУ ЗЕМЛИ РУССКОЙ! ВСПОЛОХ!

Берег ожил. Ладьи – быстрые, узкие «ушкуи» – спускали на воду. Грузились в считанные минуты. Вёсла ударили по воде почти одновременно. Десятки и сотни судов, как стая разъярённых белуг, рванули вниз по течению. На носу передней ладьи горел факел ярости, зажжённый от священного огня Перуна. Шли не торговать – воевать.

От холодных вод Варяжского моря (Ладога) до тёплого Понта (Хортица), от дремучих лесов Новгорода до днепровских степей (Киев). И по всем дорогам, рекам и тропам – движение. Стальные колонны пеших воинов под знамёнами с громовицами и трезубцами. Конные дружины, поднимающие тучи пыли. Быстрые ладьи, рассекающие воды рек. На лицах – не страх. Ярость. Священная ярость за поруганную землю, за убитых, за угнанных в рабство. «Сполох!» – не просто клич. Это набат всей Руси. Это сталь, закалённая в гневе. Это рёв медведя, потревоженного в берлоге. Твари из Мглы разбудили не стадо – спящего зверя. И первая кровь Радосвета стала маслом на точильный камень славянской ярости. Теперь хищник вышел на охоту. И цель его – не защита. Истребление. Пока «Удача» ищет Светоч на Кавказе, сама Русь подняла Топор. И этот топор ищет чёрные спины тварей, чтобы врезаться в них со всей силой тысячелетнего гнева. Кровь в жилах стынет? Нет. Она КИПИТ!

Утро в ауле Багатар встретило искателей хрустальным холодом и невероятной чистотой. Воздух звенел, как натянутая тетива. На камнях, травах, крышах саклей сверкала густая, живая роса – дар горных духов.

Лиза Уже была на ногах. Она сидела в кругу аланских женщин у ручья. Те, в своих ярких курхарсах и серебряных хазырах (нагрудниках), показывали ей пучки горных трав: къысбын (шафран сетчатый), ардыгъ (рододендрон жёлтый), уисгэнон (волчеягодник черкесский). Женщины на пальцах объясняли их свойства, показывали, как плести обережные венки (мастырг) из тэрсгэ уснеи (лишайника-бородатого) и горных цветов. Лиза внимательно слушала, запоминала, особенно предостережения о ядовитых свойствах волчеягодника и дурманящем мёде с рододендрона. Её перстень тихо светился тёплым светом, вызывая у аланок удивлённые возгласы и добрые улыбки. Она чувствовала глубину их знаний, переданных через поколения.

Утренний сбор варягов и хортичан на краю аула у старой орешины уже бурлил.

Варяги предстали во всей своей «варварской» красе:

Громобой, Буян, Свирь, Ярило: Скинули верхние свитки, остались в портах, подпоясанных широкими ремнями с бронзовыми пряжками-пряслицами. Их торсы, покрытые шрамами, татуировками и буграми стальных мускулов, блистали на солнце. На поясах – чеканы (боевые топоры), скрамасаксы (длинные ножи), мисерикордии (кинжалы для добивания). Волосы, светлые и русые, были стянуты кожаными лентами или заплетены в воинские чубы. Их смех был громким, движения – размашистыми, полными неукротимой силы и морской удали. Местные мальчишки, осторожно выглядывая из-за углов, таращили глаза на этих полуголых исполинов с севера, чья харизма била ключом, как горный поток.

Бер и Кнут: Подражали варягам, скинув свитки, но выглядели чуть скромнее. Их мускулы были тоньше, но жилистее, готовые к горной ловкости. Макс был уже среди всех. Кремень и Садко – тут же. Артём влился в волну утренней силы.

Центром притяжения стал утренний обряд силы – Крамола, который совершали северяне и хортичане:

Сбор Росы: Мужчины, босиком по холодной траве, тихо, сосредоточенно собирали ладонями живительную росу с травинок и листьев орешины. Капли сверкали на их