Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Дар Солнцу: Они встали лицом к восходящему светилу, багровому диску над горами. Подняли ладони с росой высоко. Садко, как старший, начал громко и ритмично, голосом, несущимся над аулом:

Остальные подхватили гулом: «Напитайте нас отчасно!» Они подержали ладони на солнце, представляя, как свет впитывается в капли.

Заклинание Воде и Солнцу: Опустив ладони ко рту, они выпили росу одним глотком. Артём произнёс чётко:

Вдыхание Света: Встали ровно, ноги на ширине плеч. Глубокий вдох – руки медленно поднимаются через стороны вверх, ладонями к солнцу. Представляли, как золотой поток света вливается через ладони, глаза и макушку, наполняя каждую клетку тела, силой Солнца, радостью жизни. Грудь расправлялась, мускулы играли под кожей.

Очищающий Выдох: Мощный выдох со звуком «ХА!» – руки резко опускаются вниз. Представляли, как чёрный дым страха, сомнений, усталости вырывается изо рта и рассеивается ветром.

Братский Хоровод: Мужчины схватились за плечи, образовав крепкое кольцо. Начали медленно идти по кругу, нараспев: «Вар-р-р! Вар-р-р! Вар-р-р!»

Ритм ускорялся, шаги становились тяжелее, кольцо вращалось быстрее, земля гудела под синхронным топотом. Энергия клокотала.

К ним внезапно присоединились: Зиур! Его каменное лицо светилось решимостью. Он встроился в круг рядом с Кременем, его мощное плечо легло на плечо друга.

Его сын, Ацамаз (Имеющий Острый Взгляд), 20 лет. Высокий, стройный, с такими же ледяными голубыми глазами и светлыми волосами, как у отца. Лицо – гордое, ясное, с хитринкой. Он встал рядом с Максом, ловко вписавшись в ритм.

Ещё двое местных мужчин из рода Багатар – крепкие, молчаливые горцы с топорами за поясом. Хоровод закружился с новой силой, «ВАР-Р-Р!» гремело над аулом, будя последних сонь.

Воинские Упражнения:

«Махач»: Достали топоры, ножи. Начали отрабатывать боевые связки: рубящие удары, подсечки, блоки. Лязг стали, свист клинков, хриплые выкрики командовали ритмом. Зиур и Ацамаз показали несколько стремительных горских приёмов с кинжалами – коротких, смертоносных.

«Волховское Стояние»: Встали на одну ногу, руки сложили в знак Перуна (указательный и мизинец вверх, остальные сжаты). Закрыли глаза. Искали равновесие тела и духа. Держались минуту, другую. Первым пошатнулся Бер, за ним Свирь. Дольше всех стояли Кремень, Зиур, Кнут и Артём – их фигуры были недвижимы, как скалы.

«Давление Камня»: Нашли гладкие, крепкие булыжники размером с кулак. Сжимали их в ладонях изо всех сил, пытаясь раскрошить.

Макс надавил! – камень треснул, но не раскололся. «Чёрт! Не хватает!»

Кнут – выдавил несколько глубоких вмятин. «Твёрдо…»

Ацамаз – камень остался цел, но покрылся сеткой мелких трещин. Он удивлённо свистнул.

Кремень. Взял камень. Сжал одной рукой. Раздался глухой хруст, как от удара молота. Камень рассыпался в прах и мелкие осколки у него в ладони. Он молча стряхнул остатки. Зиур хмыкнул, одобрительно кивнув. Ацамаз и горцы откровенно впечатлились.

Завтрак в галуане Зиура был не просто едой – ритуалом единения перед дорогой. Длинный низкий стол (астау) ломился от яств:

Густая пшённая каша (хьовла) с топлёным маслом и мёдом.

Дымящиеся лепёшки (чапильг) из ячменя и пшеницы.

Сыр (балдыркъа) – острый и солёный.

Вяленая баранина (лэжь) и копчёная дичь.

Свежий творог (кьярд) с зеленью.

Медовые соты.

Кумыс и крепкий чай из горных трав.

Атмосфера была сосредоточенной, боевой. Ели молча с аппетитом, закаляя тело; аланы – с достоинством, подпитывая дух. Дух был напряжён, как лук перед выстрелом. Все чувствовали близость Чёрной Скалы, туннеля, Горы Перуновой. Даже дети в ауле притихли.

Зиур отломил кусок чапильга, обмакнул в мёд. Его гладкое, каменное лицо было серьёзно. Он окинул взглядом собравшихся: своих сыновей (Ацамаза и младшего, лет пятнадцати, похожего на него), старейшин рода, северных гостей. Его ледяные голубые глаза светились внутренней силой и спокойной решимостью.

– Дзуйраг… Артём… Макс… Лизавета… Садко… – его голос, тихий, но заполнивший всё пространство зала, заставил всех поднять головы.

– Я думал… Твои слова (к Кремню) легли на сердце… Гора Перунова… Гора Перунова… Он покачал головой.

– Не по тропам туда ходят, а по судьбе… Ваша нужда в помощи… стала и моей нуждой.

– Он положил руку на сердце, потом на плечо Ацамаза. – Ацамаз… зовёт горы. – Молодой воин выпрямился, его глаза горели. – Мы… пойдём…

Он сделал паузу, давая осознать. Потом продолжил, и в его голосе зазвучала стальная уверенность стратега:

– Но… Чёрная Скала… проход под горой… Мир за ней… – Его взгляд упал на Лизин клубок. – Его сила… Я… понял… Как вам помочь. Мы… знаем наш путь… Путь… орлов!

Он встал. Его фигура в свете, льющемся из дымового отверстия, казалась исполинской.

– Не пойдём… Чёрной Скалой… тёмным туннелем… Не пойдём… Тьма… Ты знаешь… Тьма… ждёт вас там… Ловушка… Ловушка…

Зиур подошёл к стене, снял со стеллажа старый, потёртый свёрток из кожи горного козла. Развернул его. Внутри лежала высохшая, но удивительно целая голова и когтистая лапа огромного беркута.

– Орёл… – прошептал он с благоговением. – Наш учитель… Наш путь… Верхом… По верхам! – Он резко указал рукой вверх, в небо, туда, где сияли снежные вершины Каменного Пояса. – Над… Чёрной Скалой! Над… туннелем! Есть тропа… Мы знаем… верхняя тропа… Путь орла! Тьме… Неизвестный… Тьме… Опасный… Но… проходим… С нами…

Он посмотрел на Кременя, потом на Артёма, его глаза горели вызовом и мудростью:

– Вы готовы? Не по земле идти… А над землёй парить? Путь орлов… Братья?

Тишина в зале взорвалась. Удивлённые возгласы, перешёптывания. Макс аж подпрыгнул: «По горам лазить? Вертолётом что ли?!» засверкал глазами: «Вайб! Настоящий паркур!»

Артём быстро прикидывал в уме: высота, страховка, карты… но элемент неожиданности…

Лиза сжала Клубок – он вдруг тепло дрогнул в такт слову «орлов». Кремень смотрел на Зиура, и в его каменных глазах вспыхнул огонь давно забытого азарта.

Путь изменился. Тьма, ждавшая в туннеле, оставалась позади. Впереди были скалы, ветер и рискованный полёт над пропастью.

Кони, Перевалы и Клич Орла!

Утро в ауле Багатар всколыхнулось не просто зорькой, а грохотом копыт и ржанием стальных горных ветров! После утренней вакханалии мускулов и солнца день пах конским потом, кожей и пылью дальних троп.

Зиур за утренним астау, ломящимся от чапильгов и балдыркъа,