Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Горцы – первыми, ловко огибая камни, сливаясь с конями.

Варяги – с громоподобным: «УРА! За Славой!» – их кони неслись мощным галопом, поднимая тучи пыли.

Кремень – гигант на гиганте, скакал легко, без седла, как дикий горный дух.

Кнут – пригнулся к шее коня, металлические глаза сканировали тропу впереди.

Бер – лихо закричал: «Я – Вихрь! Держитесь!» – и пустил коня вскачь.

Лиза – вцепилась в седло, но лицо её светлело увереннее с каждым шагом коня. Ветер трепал её волосы.

Артём – старался держаться прямо, анализируя аллюр.

Макс – орал: «Йиииха! Полный дрифт! Обгоняю!» – и пытался пришпорить вороного, который лишь фыркал.

Звон подков, ржание, крики, смех, топот – всё слилось в одну боевую симфонию! Пыль столбом встала за ними. Они промчались мимо последних саклей аула, где махали им женщины и дети. Мимо старика у ручья, благословившего их молча. Вверх, вверх по тропе!

Зиур и Раисат стояли у ворот, пока последний всадник – Свирь на своём крепком скакуне – не скрылся за крутым поворотом. Потом пыль осела. Тишина снова опустилась на аул, но теперь она была напряжённой, полной ожидания.

Раисат вздохнула, сжав в руке край платка. Зиур положил ей руку на плечо, глядя туда, где за зубчатой грядой сизых скал растворилась его кровь и надежда. Где теперь только звон подков и молодой клич Ацамаза резали высокогорный ветер, унося отряд к подножию спящего громовержца – Эльбруса.

Три дня и три ночи неслись стальные крылья отряда по хребтам Каменного Пояса. Путь вёл Ацамаз – юный орёл, чьи глаза теперь горели не только огнём юности, но и тяжёлой медью ответственности.

Их мир сузился до узкой тропы, вьющейся по кромке бездны, где небо кусало зубы скал, а внизу клубились молочные реки тумана. Воздух – хрустальный, острый, пьянящий и колючий на вдохе. Дышали часто, ртом. Стрибог свистел в ушах, завывая в ущельях, словно голодный дух. Солнце палило днём, но неласковое, не греющее кости, а лишь слепящее глаза. Ночью месяц сменял его – его серебряный свет заливал скалы холодным, мертвенным сиянием, а мороз рисовал инеем попоны и усы коней.

Одежда, дарованная Зиуром, спасала: тёплые бурки (верта) из грубой шерсти, башлыки, низко надвинутые на лбы, войлочные подкладки под черкесками. Но холод пробирался внутрь, к самым костям.

Ацамаз скакал впереди, его игреневый конь легко перепрыгивал через ручьи и каменные осыпи. Рядом – его верные родичи, джигиты из рода Багатар:

Темур (Стальной) – старший, лет двадцати пяти, молчаливый и суровый, с лицом старше своих лет и взглядом бывалого волка. На его щеке – синий шрам от сабли.

Аслан (Лев) – чуть младше Ацамаза, порывистый и горячий, с чёрными, как смоль, кудрями и быстрыми, смеющимися глазами. Любил петь горские напевы тихим, чистым голосом, от которого мурашки бежали по коже.

По-русски они не понимали ни слова. Общение шло через Ацамаза, либо через жесты, кивки, хмурые взгляды Темура или озорные ухмылки Аслана. Они видели в гостях воинов (Громобоя, Кремня, Кнута) – и уважали. Бера и Ярилу – как братьев по удали. А на трёх «северных детёнышей» смотрели с лёгким недоумением и снисхождением.

Первые два дня летели, как один миг. Варяги орали песни, пугая горных козлов. Бер и Аслан устроили состязание в джигитовке на ровных плешинах. Кнут зорко сканировал тропу, высматривая «знаки Тьмы» или хазарские следы. Кремень молчал, его исполинская фигура на могучем пегом жеребце была невозмутима, как скалы вокруг.

Но на третий день началось…

Беда подкралась не снаружи, а изнутри. И звали её СЕДЛО.

Лиза, Макс и Артём – дети асфальта, школы и цифрового ветра – их плоть не была готова к пляске с кожаным демоном на спине лошади.

Сначала ныли мышцы. Потом затекла спина. А потом… началось самое страшное. В местах, кои не покажешь ни другу, ни тем более девице, натёрлась плоть. Краснота сменилась жжением, а жжение – адской болью при каждом движении, каждом толчке коня.

Лиза молчала, кусая губу до крови, бледная, как снег с вершин. Артём ехал, вытянувшись в струнку, пытаясь рассчитать оптимальную точку соприкосновения с седлом, но боль ломала все его формулы. Макс сначала роптал вполголоса: «Да когда же этот аттракцион кончится?! У меня там, понимаешь, всё стёрто в кровь! Я ходить не могу!» Потом просто зверел и молчал, впиваясь пальцами в луку седла.

Веселье друзей стало им в тягость. Смех Ярилы, песни Буяна – всё било по ушам, как упрёк. Они отставали, их кони шлёпали усталой рысью. Темур обернулся, бросил на них свой тяжёлый, волчий взгляд, буркнул что-то Ацамазу на своём гортанном наречии.

Ацамаз подъехал, его лицо выражало озабоченность.

– Друзья… проблемы? «Конь не слушает?» – спросил он с акцентом.

– Конь-то слушает… – сквозь зубы процедил Макс, ёрзая в седле. – А вот седло… оно, понимаешь, не слышит совсем!

Артём, бледный, добавил научно: – Возникли серьёзные трения в области тазового симфиза. Требуется срочная антисептическая обработка и прекращение механического воздействия. Лиза просто молила глазами о пощаде.

Ацамаз хмыкнул, поняв. Кивнул.

– А… Седельная болезнь… Бывает у всех, кто впервые. – Он крикнул Темуру что-то. Тот фыркнул, но кивнул. Аслан заулыбался, что-то весело прокричал, явно шутку про «нежные северные цветочки». Бер, подъехав, расхохотался.

Вечером третьего дня, на небольшой поляне, зажатой меж двух скальных исполинов, у ручья с водой холодной, как лёд, стало ясно – дальше так не ехать.

Лиза, стиснув зубы, слезла с коня. Её лицо исказилось гримасой боли. Она сделала два шага – и чуть не рухнула.

– Всё… – выдохнула она. – Я не могу. Они не могут. – Она кивнула на Макса и Артёма, которые слезали с коней, как старые деды, кряхтя и стеная.

Садко подошёл, окинул их взглядом опытного кормчего.

– Вижу, чада… Не выдерживает плоть городская горной пляски. – Он повернулся к Ацамазу. – Проводник, вынуждены встать на привал. На день, а то и два. Подлечить раны. Тьма подождёт.

Ацамаз посмотрел на темнеющее небо, на синевшую вдали двуглавую громаду Эльбруса. В его глазах боролись нетерпение и долг.

– Путь… долгий… Тьма… не спит… – пробормотал он. Но вид страдающих «детёнышей» был красноречивее слов. Он вздохнул, кивнул. «Ладно. Привал. День.»

Лагерь