Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Императрица не произнесла ни слова. Её алые губы лишь чуть тронула едва уловимая, холодная улыбка. Её взгляд, как тонкий ледяной шип, впился в Лизу, в её простую одежду, в сияющий перстень, в юную чистоту лица. В этом взгляде не было ни приветствия, ни любопытства. Только оценка. И предвкушение.

– Скажи, кормчий удалый, куда путь держите столь дальний? Какая стезя привела чад сурового севера в тёплые объятия Понта?

Садко встретил его взгляд без страха, чеканно выговаривая слова, словно забивая гвозди в доску корабельную:

– Путь наш лежит в далёкое Средиземье, о Царь. По слову крепкорукого князя нашего, Всеслава Ладожского. Несём весть важную, гостей вольных к родичам заморским. А Царьград… – он широко махнул рукой, охватывая великолепие зала, – славный град сей – лишь причал на пути долгом. Отдохнуть, воду пресную набрать, силы поправить пред дальним морем.

Император медленно кивнул, будто разглядывая редкую диковинку. Елена же не сводила с Лизы своих ледяных очей. Перстень на пальце девы едва теплился под этим взором.

– Проездом? Отдохнуть? – Басилевс усмехнулся едва заметно, уголки губ дрогнули. – Тем паче честь для нас удвоена! Негоже таким гостям в шумных пандокейонах толпиться с челядью! – Он воздел руку, и жест его был властен и щедр одновременно. – Дворец мой – ваш кров! С дороги пыльной – прямая стезя в царские бани! Отмойте соль понтийскую, усталость тяжкую! Потом – трапеза за общим столом! А уж после – покой в ложах мягких, под сенью орлов двуглавых! Утром, со светом ясным – делами займёмся. Что скажешь, кормчий?

Садко почувствовал, как Артём за его спиной тихонько ахнул от такой милости. Даже Макс бровь удивлённо приподнял: «Царские бани? Отпад…» – мелькнуло у него в голове.

Лиза тихо прошептала Артёму:

– Ох и красотища ждёт… Мраморные ванны, поди… Эфирные масла…

Глаза её светились усталым восторгом. Артём лишь едва кивнул. Внутри всё сжималось. «Баня… Трапеза… Покой… Слишком гладко. Слишком… по плану.» Но вслух он молчал, лишь пальцы невольно сжали посох. Кремень стоял, как истукан, лишь тень тревоги мелькнула в его каменных глазах.

– Милость твоя, Царь-Константин, – ответил Садко, кланяясь глубже, с искренней благодарностью моряка, которому предложили гавань после шторма, – велика и нежданна! Принимаем с благодарностью. Дорога и впрямь вымотала донельзя. Отмыться, поесть, отоспаться – благо ныне великое!

– Так и быть! – возгласил басилевс, довольный. Он махнул рукой. – Леон! Проводи гостей до терм Афродизиака! Пусть слуги мои угодят им во всём!

Он обменялся быстрым, непонятным взглядом с супругой. Та едва заметно кивнула, её губы всё так же хранили ледяную полуулыбку.

Царские Термы. Роскошь и Пар.

Их повели дальше, вглубь дворца-города. Через галереи, где фрески сменялись мозаиками, мимо тихих двориков с журчащими фонтанами и кустами роз, чей аромат смешивался с запахом воска и ладана. Воздух становился теплее, влажнее, пахнул нагретым камнем и чем-то… сладковато-пряным.

Термы Афродизиака. Не баня – чертоги водяного божества.

Предбанник (Аподитерий): Просторный зал с мраморными скамьями. Слуги в белых, почти прозрачных туниках уже ждали, держа наготове мягкие, пушистые полотенца и сандалии из золочёной кожи. Стены – розовый мрамор, по которому струились изображения наяд и тритонов.

Холодная комната (Фригидарий): Бассейн с чистейшей, прохладной водой, бившей из пастей мраморных львов. Мозаика на дне изображала морских чудовищ и дельфинов.

Тёплая комната (Тепидарий): Воздух тёплый, влажный. Небольшие бассейны с водой приятной температуры. Стены покрыты зелёным малахитом, создавая ощущение грота. Здесь стояли каменные скамьи для массажа.

Жаркая баня (Калдарий): Царство пара! Огромный, дымящийся бассейн из белоснежного мрамора. Вода в нём была горячей, почти обжигающей, бурлящей от подземных источников. Купол над бассейном был расписан сценами пира Диониса – бог веселья и винопития как бы благословлял мытьё и отдых. Повсюду – ниши с ароматическими маслами в алебастровых сосудах: роза, сандал, кедр, мирра. Пар висел густыми, душистыми клубами.

Комната отдыха (Лаконикум/Суддаторий): После пара – просторный зал с мягкими ложами, где можно было остыть, выпить прохладного вина или фруктового шербета, поговорить. Стены здесь были цвета слоновой кости, украшенные золотом.

– Вау… – вырвалось у Лизы, когда они вошли в Калдарий. – Это же… – она искала слово, – топ! Сияние поистине благодатное! – добавила она, стараясь ввернуть что-то архаичное, но глаза её горели чисто современным восторгом.

– Релакс полный, – с предвкушением громко выдал Макс, оглядывая распутных вакханок на потолке.

Садко с наслаждением потянулся, разминая затёкшие плечи:

– Ай да банька! Вот это раздолье! Благодарность Царю доброму! Отмоемся, братцы, по-царски! Скидывай потную рухлядь!

Даже Кремень, казалось, слегка расслабил каменные плечи. Перспектива горячей воды и пара после долгого пути была неотразима.

Слуги засуетились, помогая снимать походные одежды. Бер, Кнут и дружина остались далеко, во дворце царили покой и роскошь. Опасность, о которой думал Артём, казалась призрачной, надуманной в этой дымке благовоний и пара.

«Может, зря парился?» – мелькнуло у него. Он видел, как Лиза с любопытством трогала мраморный край бассейна, как Макс уже закатал штанины, пробуя воду ногой, как Садко с наслаждением вдыхал ароматный пар. Усталость валила с ног. Хотелось только одного: отмыться, поесть и спать. Спать.

Царь с Царицей удалились в свои покои, дав знак, что трапеза будет позже. Наши герои остались одни, вернее, под незримым присмотром молчаливых слуг в дымке роскошной бани. Пар окутывал их, смывая не только соль и пыль, но и бдительность.

Пар и Шёпот(Царские Термы Афродизиака)

Мягкий шелест полотенец, упавших на розовый мрамор. Одежду варягов – грубые крапивные рубахи, кожаные пояса, пропахшие морем и потом штаны – уже унесла челядь. Свобода движений после долгого пути была блаженством. Садко, Макс и Артём, следуя зову горячей воды и уставших мышц, без лишних слов сбросили последние лоскуты. Их тела, закалённые морем и боем – широкоплечие, с рельефом сильных мышц, со шрамами как знаками доблести – казались монументальными на фоне изящной мраморной роскоши. Кремень, войдя следом, лишь крякнул от удовольствия, скидывая рубаху, обнажая торс, словно вытесанный мастером из того же камня.

Лиза же замерла у края. Её современная стыдливость столкнулась с древними нравами. Одна из рабынь-банщиц, уловив смущение, подошла неслышно. Девушка с кожей цвета тёмного мёда и оленьими глазами протянула тонкую тунику из почти прозрачного белого шёлка.

– Для госпожи, – прозвучал тихий, певучий голос. – Вода и пар ласкают кожу лучше, когда