Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Храм Аполлона Дельфиния. Дальше по главной улице (Месе), изящный, ионический. Статуя Аполлона-кифареда с лавровым венком. Жрецы в белых одеждах вели размеренную службу.

Святилище Афродиты. В тенистом саду, более камерное. Статуя богини в полупрозрачных одеждах, окружённая розами. В воздухе витал сладкий, дурманящий аромат. Возле него Артём почувствовал особенно сильный прилив ложного тепла и навязчивых взглядов.

Храм Зевса Олимпийского. Величественный, на холме, видимый издалека. Колоссальная статуя Громовержца внутри (если заглянуть в открытые двери) внушала трепет. Макс непроизвольно сжал «Коготь» – здесь чувствовалась сила, хоть и чужая.

Люди. Море народа! Греки в хитонах и гиматиях, оживлённо жестикулирующие. Римляне (чиновники, воины) в тогах и панцирях, с важным видом. Торговцы со всех концов света: сирийцы, евреи, египтяне, скифы в кожаных штанах. Рабы с тяжёлой поклажей. Женщины – от знатных дам в столах до торговок в пеплосах. Все куда-то спешили, торговались, спорили, смеялись. Языки смешивались в невообразимый гул.

Быт и Запахи: Лавки, лавки, лавки! Продающие оливковое масло (терпкий запах), вино (кисло-сладкий дух), рыбу (резкий), пряности (облако ароматов), ткани (запах краски и шерсти), керамику, металл. Пекарни с запахом свежего хлеба. Таверны, откуда несло жареным мясом и чесноком. Общественные фонтаны, где женщины набирали воду и сплетничали. Повсюду торговцы-лоточники: «Свежие фиги!», «Прохладная вода!», «Амулеты от сглаза!».

Поиск Пристанища. Следовали за толпой по Месе – главной артерии, ведущей к сердцу города. Искали пандокейон – постоялый двор с конюшней. Бер высматривал вывески (часто просто символы – чаша, конская голова), Кнут расспрашивал на ломаном греческом у разносчиков воды. Лиза старалась не отставать, её восхищали мозаики на порогах домов, но Артём постоянно ловил её взгляд, мысленно передавая: «Бди!». Макс мял в руках Коготь – привычка. Кремень был непроницаем. Садко шёл впереди, оглядываясь, оценивая обстановку хозяйской смёткой моряка.

Площадь Быка (Таурикос Агора): вышли на оживлённую площадь у подножия холма, где стоял Храм Ареса. Здесь было много пандокейонов – более шумных и доступных, чем в аристократических кварталах. Запах конского навоза смешивался с ароматом жареной баранины из харчевен. Садко уже вёл переговоры с усатым хозяином одного двора, тыча пальцем на его гостиницу и жестикулируя насчёт цены за ночлег.

Внезапность: зазвенели подковы о камень. Не просто лошади – строй. Сбоку, от широкого проспекта, ведущего к дворцовому кварталу, выехала конница. Десять всадников. Не городская стража – элита.

Всадники: на рослых, горячих фессалийских жеребцах. Доспехи – блестящие линотораксы (льняные панцири, усиленные металлическими чешуйками) или мускульные тораксы из бронзы. Шлемы – аттические с плюмажами из конского волоса. На плечах – короткие алые хламиды. Щиты – асписы с изображением золотого лабриса (двустороннего топора) или головы горгоны. Копья – доры – вертикально у бедра. Лица – загорелые, решительные, с холодной выучкой.

Предводитель: Впереди – человек лет сорока, в отличном мышечном тораксе с гравировкой, в шлеме с высоким гребнем из красных перьев. На поясе – короткий меч ксифос в ножнах с золотой насечкой. Его взгляд был острым, как кинжал.

Тактика: Всадники без лишнего шума, но с чётким манёвром, окружили группу варягов. Кони фыркали, били копытами по камню. Стальные наконечники копий не были опущены, но их положение говорило само за себя.

На площади воцарилась напряжённая тишина. Торговцы притихли, зеваки попятились. Громобой нахмурился, его рука потянулась к рукояти топора. Макс встал вполоборота, «Коготь» замерцал, чуя цели. Кремень просто встал шире, как скала. Бер и Кнут сгруппировались возле Садко и Лизы. Артём замер, найдя опору в посохе, анализируя, его взгляд скользнул по гербам на щитах – это царские телохранители.

Диалог: Предводитель, Хилиарх (тысяченачальник, командир элитной иры конницы), плавно сошёл с коня. Его движения были выверенными, как у танцора. Он подошёл на два шага к Садко. Не кланяясь, но и не высокомерно. С достоинством воина к воину. Его греческий был чистым, без акцента:

– Σταθερός, άρχοντας των Βορείων; (Статерос, архонт тон Вореон?) – Твёрдо, вождь Северян? – Его взгляд скользнул по рубцам на лице Садко, по его осанке воеводы.

Садко выпрямился во весь свой немалый рост. Ни страха, ни заискивания. Ответил на греческом, который подхватил за долгие годы плаваний, громко и чётко:

– Ναι. Σάντκο λέγομαι. Και εσύ πολεμιστή, ποιος είσαι; (Нэ. Садко легомай. Ке эси полемистэ, пьос исэ?) – Да. Садко зовут меня. И ты, воин, кто таков?

Хилиарх чуть тронул рукой свой торакс в знак уважения к прямой речи.

– Λέον ο Χιλίαρχος. Φρουρός του Βασιλέως. (Леон о Хилиархос. Фрурос ту Василеос.) – Леон Хилиарх. Страж Царя. – Он сделал паузу, его взгляд окинул всю группу, чуть дольше задержавшись на Лизином перстне и неподвижной фигуре Кремня. – Ο Βασιλεύς σε προσκαλεί. Στο ανάκτορο. (О Василевс се проскали. Сто анакторо.) – Царь приглашает тебя. Во дворец.

Тишина на площади стала гробовой. Даже кони перестали фыркать. Приглашение Царя… Это была честь? Или ловушка? Артём почувствовал, как по спине пробежал холодок. В уме всплыли ведения Лесогора: золотые кубки, сладкий дурман, шепчущие тени… Дворец. Именно там ждала западня.

Садко не дрогнул. Он обвёл взглядом своих: Бер, Громобой, Кнут – готовы рубиться; Макс – глаза горят, но рука на «Когте» тверда; Лиза – бледна, но подбородок поднят; Артём – смотрит понимающе; Кремень – непроницаем. Садко повернулся к Леону, его голос прозвучал громко, чтобы слышали и воины, и любопытные:

– Τιμή μεγάλη! Ηρθαμε ειρηνικά! Πηγαίνουμε στον Βασιλιά! (Тими мегали! Ирфаме ириника! Пигэнуме сто Василя!) – Великая честь! Пришли мы с миром! Идём к Царю!

Его слова были и согласием, и напоминанием: «Мы не просили, нас пригласили. Мы пришли с миром. Помните об этом.»

Хилиарх Леон едва заметно кивнул. Ловкость дипломатии он оценил. Он махнул рукой. Всадники расступились, образовав коридор.

Дворец Басилевса, Царьград

Приказ Садко прозвучал чётко, как удар весла о воду:

– Громобой, Бер, Кнут! На берег! Дружину – кормить, отмывать от морской соли, спать укладывать. Ладьи под стражей. Чтоб к утру каждый блестел, как новенький секир!

Его взгляд, привыкший командовать стихией, не допускал возражений. Бер кивнул, хлопнул Кнута по плечу:

– Понял, Садко! Разместимся, отдохнём.

– Не теряй бдительности, – глухо добавил Кнут, бросая последний оценивающий взгляд на царских гвардейцев и острый взгляд на Лизу, прежде чем повернуться к своим. Громобой молча кивнул и пошёл куда велено.

Пятёрка – Садко, Кремень, Артём, Лиза и Макс –