Чтец Горизонтов - Велесогор Волх
Внизу, у конюшен, послышались голоса и ржание лошадей. Отряд был готов к выступлению. К долгой дороге на юг. К пирамидам. К звёздам.
Артём в последний раз взглянул на Велигора, держащего жёлуди, дал глубокий поклон – не юноши мудрецу, а посланника – хранителю. Затем он повернулся и пошёл к своим друзьям. Шаг его был твёрдым. Он нёс в себе страшное знание, но теперь нёс и это – тихое, твёрдое обещание жизни, вверенное его рукам. Это знание закаляло его.
Искушения Радомира
Сердце Палестинской пустыни. Раскалённые камни, мёртвые скалы, выжженное солнцем плато. Воздух дрожит от зноя, как над кузнечным горном. Ни тени, ни воды. Только ветер, носящий колючий песок. Сороковой день поста и молитвы Радомира. Солнце в зените.
Состояние Радомира: Губы потрескались, тело измождено, но дух бдителен. Он стоит столпом, в позе волхва на камне, обратив взор внутрь, к Источнику Силы Рода. В ушах звучат голоса фарисеев, крики толпы, шёпот учеников. И – слова Лесогора: «Тебя оклевещут, отвергнут, предаст тот, кто хлеб твой яст… Примут тебя Древа Нави…»
Искушение Первое: Хлеб Лёгкой Правды (Искушение Компромисса)
Воздух перед Радомиром сгустился. Не пылью, а чем-то тёмным, холодным, хотя солнце палило по-прежнему. Из сгустка вышел Бедуин. Но не настоящий. Одежда его была слишком чиста для пустыни, глаза – слишком пронзительны и лишены усталости странника. Он улыбался легко, как старый знакомый.
Искуситель (голос обволакивающий, как шёлк):
– «Ас-саляму алейкум, Светоносец! Вижу, путь твой тяжек. Зачем мучить плоть? Зачем нести Правду сквозь тернии ненависти?» Он махнул рукой. На раскалённом камне возникли сочные финики, прохладная вода в кувшине из кожи, тёплая лепёшка. Запах еды ударил в ноздри, заставив желудок сжаться от боли. «Вкуси! Сила Рода – не в истощении, а в мощи! Напитайся, ибо путь долог.»
Радомир (не шелохнувшись, голос хриплый, но твёрдый):
– «Сила – не в хлебе едином. А в Слове Правды, исходящем из уст Рода.»
Искуситель (смеётся, звук как лязг цепей):
– «Правда? О, да! Но зачем такая Правда? Громкая? Колючая? Которая вызывает гнев сильных?» Он наклонился, и в его руках появился свиток пергамента. Не иудейский, а покрытый славянскими вязями. «Посмотри. Книга Твоя. Но – иная. Я вижу её. Здесь – твои слова о Любви, о Прощении… но смягчённые. Без обличений фарисеев. Без угроз Суда Рода. Без этого… нелепого Древа Позора. Книга Утешения. Её примут все! И князья, и книжники, и римляне! Она станет бестселлером! Мир обнимет её, как тёплый плащ! И Лесогор… как будет горд тобой! Его чадо принесло не распрю, а мир и согласие! Просто… дай знак. Смени тон. И хлеб, вода, слава – твои. Книга будет написана легко и радостно.»
Радомир (взгляд стал жёстче):
– «Правда не меняет обличья, дабы понравиться. Она – как Солнце: светит и греет, но и обжигает тех, кто прячется во тьме. Не хлебом единым жив будет человек, но всяким Словом, исходящим из уст Рода. И Слово сие – не для удобства слуха, а для пробуждения души. Отойди.»
Свиток в руках Искусителя рассыпался в пыль. Финики и вода исчезли.
Искушение Второе: Власть Меча и Предательство (Искушение Силой)
Пейзаж дрогнул. Пустыня сменилась высоким холмом над Иерусалимом. Город лежал внизу, как игрушечный. Ветер принёс звон мечей, крики команд, топот конницы. Рядом с Радомиром стояли Симон, Яков Зеведеев и ещё несколько учеников, но в доспехах! Их лица были ожесточены, глаза горели фанатичной верой. За ними стояли ряды призрачных воинов в звериных шкурах и с топорами – северные духи, воинство Лесогора!
Искуситель (теперь в образе Военачальника, голос как боевой рог):
– «Взгляни, Радомир! Вот истинная Сила Рода! Зачем ждать Древа? Зачем терпеть плевки фарисеев? Дай знак! Один знак Лесогору – и воинство Духов Севера сокрушит римлян! Сметёт Синедрион! Установит Царство Правды мечом и кровью! Ты будешь Царём! Настоящим! На троне Давидовом! А не на позорном древе!» Он указал на Якова Зеведеева. Тот вышел вперёд, лицо его было странно бесстрастным. «Видишь сего? Он жаждет действия! Он – твой меч! Он предаст тебя лишь в том случае, если ты предашь Силу Рода, выбрав слабость! Но выбери Силу – и он станет твоим верным палачом врагов! Книга твоя будет написана кровью врагов и золотом побед! Её прочтут в страхе и трепете!»
Радомир (с болью глядя на воинственного Якова и призрачных духов):
– «Не мечом, а Росой! – выдохнул он. – Царство моё не от мира сего. Если бы от мира сего было Царство моё, то служители мои подвизались бы за меня, чтобы я не был предан врагам. Но ныне Царство моё не отсюда. Отойди. Не искушай Рода жаждой власти.»
Видение Иерусалима, воинов и доспехов учеников растаяло, как мираж. Радомир снова стоял на камне в пустыне. Капля пота, солёная как слеза, скатилась по виску.
Искушение Третье: Чудо-Отречение и Цена Крови (Искушение Отказа от Книги)
Тьма сгустилась, хотя солнце всё ещё било в глаза. Стало холодно. Радомир увидел Лесогора. Но не могучего волхва, а согбенного старика. Лесогор стоял на краю бурной, тёмной реки (Смородина Река Нави). Лицо его было измождённым, иссечённым морщинами страдания. В руках он держал раскрытую книгу, страницы которой были залиты свежей кровью. Кровь капала на землю.
Искуситель (теперь голосом самого Лесогора, но с ледяной нотой):
– «Чадо… Радомир… Видишь ли ты меня? Видишь ли цену Книги твоей? Каждая страница – капля крови моей. Каждое слово – удар ножом в сердце отца.» Лесогор в ведении поднял окровавленную страницу. «Вот она… глава о Древе… Она убивает меня, чадо. Отрекись! Скажи громко, чтобы услышали все духи Пустыни и Неба: «Нет Истины в Правде Рода! Путь мой ложен!» И Кровь перестанет течь! Я исцелюсь! Ты будешь спасён! Мы вернёмся домой, в Северные леса! Забудем этот проклятый Юг! Книгу сожжём. Напишем новую. О тишине леса и мудрости камней. Без боли. Без жертв. Ты же видишь? Это просто… выбор. Твой выбор. Между моей жизнью… и твоей гордыней.»
Радомир (взорвался. Впервые за все испытания в его