Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

– Путь указан. Не нам роптать. Воля богов – закон. Значит, в Египет.

Все взгляды перевели на Садко. Кормчий окинул свой разношёрстный, израненный, но несломленный отряд суровым взглядом.

– Слышите? – его голос грянул, как барабанная дробь. – Новый курс, братва! Не на север, не на восток – на юг! За моря тёплые, в земли диковинные! Нам любое море по колено, коли наше дело – правое! ВПЕРЁД!

Их клич – смесь облегчения, решимости и безумной отваги – подхватило эхо великого зала и унесло вверх, к безмолвно кружащему в своей вечной темнице Скипер-Змею, будто сообщая ему, что хранители печати идут выполнять свой долг.

Возвращение в обитель Велигора после мистического ужаса сечи с тварями и откровений подгорного зала было похоже на возвращение из загробного мира. Воздух, напоённый запахом хвои и ревущей воды, казался невероятно сладким и живительным. Первым делом – баня. Они смывали с себя не только пот, сажу и остатки чёрной жижи тварей, но и леденящий ужас вечности, прилипший к душам в зале Скипера-Змея. Вода смывала напряжение, пар раскрывал поры, выгоняя из костей остатки скованности.

Затем – сборы. Теперь уже не к горному походу, а к путешествию на край света. Варяги точили топоры и мечи, проверяли стяжки на щитах. Бер и Ярило лихорадочно перетряхивали припасы, решая, что взять в путь до берега, где ждут ладьи. В воздухе витала деловая, сосредоточенная суета.

В это время Велигор знаком кивнул Артёму и повёл его на требище. Они остались вдвоём. Вечерний ветер шелестел ветвями священной рощицы, а внизу грохотала река, напевая свою вечную песню. Волхв опустился на камень у центрального алтаря, жестом приглашая Артёма сесть напротив. Его лицо в свете заходящего солнца выглядело невероятно древним и мудрым.

– Чадо, – начал Велигор, и его голос звучал негромко, но с такой силой, что слова врезались в память, как руны в камень. – Ныне ты прикоснулся к тайне, что немногим смертным ведома. И пора тебе узнать всю правду. Не для страху, а для понимания тяжести ноши на твоих плечах.

Артём молча кивнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

– Тот, кого ты зовёшь Лесогором, – продолжал волхв, – в кругах посвящённых зовётся иначе. Чтец Горизонтов – Ходящий меж Миров. Он – не просто мудрец. Он – страж времени и наводчик путей. Говорят, что рождён он не от матери и отца, а от удара молота Сварожьего. И нить жизни его длится от той поры, как Сварог и Лада прибыли в центр мира нашего и породили жизнь на диске. Раз в тысячу зим, когда звёзды сходятся в определённом порядке и баланс сил во вселенной начинает колебаться, он избирает себе… дружину. Отряд избранных. Как ныне – вас.

Велигор поднял глаза к небу, где зажигались первые звёзды.

– Сия миссия – не просто поход. Это – Великая Правка, корректировка курса самого мироздания. Вы – не воины. Вы – игла, что держит в руках сама Богиня Макошь, чтобы заштопать дыру, прорванную в ткани бытия Тьмой. И так было десять раз. Десять раз за десять тысяч лет Чтец Горизонтов отправлял своих посланников.

Он повернулся к Артёму, и его глаза горели суровым огнём.

– И знаешь ли, чадо, сколько отрядов достигло цели? Скольким удалось выполнить веление? Одному. Всего одному из десяти. Остальные… – он тяжело вздохнул, и в его вздохе был слышен скрежет веков и шелест пепла исчезнувших миров, – …остальные сгинули. Одни пали в бою, не дойдя и до половины пути. Другие сошли с ума от открывшихся им знаний и величия угрозы. Третьи… прельстились обещаниями Тьмы и перешли на её сторону, став её вечными рабами в междумирье. Их души и ныне стенают в тенях, не находя покоя.

Артём слушал, не дыша. Его руки похолодели. Он представлял себе девять других групп. Девять таких же, как они, ребят из разных эпох, таких же, как Макс, Лиза и он, таких же варягов и горцев… все они исчезли, растворились во тьме веков, не выполнив миссии. Статистика была ужасающей.

– Почему… почему ты нам сразу не сказал? – выдохнул он.

– А стал бы ты идти, знай в начале пути, что шансов вернуться почти нет? – спросил Велигор без упрёка, с печальной улыбкой. – Вера и неведение порой крепче самой стали. А теперь… теперь ты знаешь. И выбор за тобой. Идти – с открытыми глазами, зная, что путь, скорее всего, ведёт в небытие. Или… – он развёл руками.

Артём долго смотрел на огоньки далёких звёзд. Внутри него всё сжалось в ледяной ком. Страх. Невероятный, всепоглощающий страх. Но за ним, как из-за тучи, выглянуло что-то другое. Понимание. Понимание того, что они – часть чего-то невероятно большего. Что их дружба, их потери, их победы – это не просто череда случайностей. Это закономерность, часть великого замысла, растянутого на тысячелетия.

Он поднялся. Его лицо было бледным, но решительным.

– Другого выбора у нас нет, – тихо, но чётко сказал он. – Если мы не пойдём, Тьма поглотит всё. И наш мир, и все остальные. Или мы победим… или станем десятой командой, что не вернулась. Но мы не побежим. Мы не можем.

Велигор смотрел на него с безмерным уважением и грустью. Он молча кивнул. Никакие слова уже были не нужны.

И тут Артём, будто очнувшись от долгого забытья, провёл ладонью по поясной сумке. Его пальцы нащупали маленький, твёрдый свёрток из вощёной кожи. Он развязал тесёмки и извлёк три жёлудя. Они лежали на его ладони, тёмно-коричневые, гладкие, с аккуратными шапочками – крохотные воплощения жизни и мощи.

– Я почти забыл, – проговорил Артём, и его голос приобрёл странное, торжественное звучание. Он протянул руку с желудями к Велигору. – Княгиня Киевская, Зореслава, наказывала мне перед самым нашим… уходом. Просила посадить их на Кавказе. Во славу Руси. Чтобы дубравы наши и здесь корнями держались. Чтобы память жила.

Велигор замер. Его мудрые, видевшие тысячелетия глаза широко раскрылись, глядя на эти три маленьких дара. Он медленно, с величайшим благоговением принял жёлуди, как принимают священные реликвии. Его могучие, покрытые шрамами пальцы сомкнулись над ними с неожиданной нежностью.

– Зореслава… – прошептал он, и в его голосе прозвучала нота, которую Артём никогда раньше не слышал: глубокое, личное почтение, смешанное с печалью. – Её воля будет исполнена.