Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

И вдруг клубок резко остановился. Он завис на месте, переливаясь перламутром, перед очередным препятствием.

Дверью.

Она была высечена из цельного куска зелёного камня, похожего на малахит или яшму. Она была невелика, всего в человеческий рост, но от неё веяло такой немыслимой древностью, что дыхание перехватывало. На её поверхности было вырезано изображение.

Гигантский змей, с чешуёй, проработанной до мельчайших деталей, оплетал всю дверь своими кольцами. Его голова с безжалостными глазами находилась в центре, пасть была раскрыта в безмолвном рыке. Вокруг, по краю двери, шли Резы, слишком древние, чтобы их можно было прочитать сразу.

Все замерли, переводя дух после бега и вперившись в дверь.

– Скипер-Змей… – прошептал Велигор, и в его голосе прозвучал благоговейный ужас. – Так он и выглядел… по преданиям… За этой дверью… его темница? Но… это же безумие! Он должен спать!

– А если не спит? – мрачно спросил Громобой, сжимая топор. – Что тогда? Одним когтем нас всех в кашу превратит.

– Мы… мы уже сталкивались с подобным… – тихо сказала Лиза, глядя на змеиную дверь. – Когда шли к Кощею… там тоже были… препятствия.

– Да! – подхватил Макс. – И со Змеем Горынычем вот буквально недавно бились! Трёхголовый гад, тоже непростым оказался!

Эти слова повисли в воздухе. Велигор и горцы уставились на них с откровенным, немым изумлением. Их миры смешались ещё сильнее. Для людей этого времени Кощей и Змей Горыныч были страшными сказками, а для гостей из будущего – реальными пройденными этапами.

– Вы… вы с Горынычем… бились? – недоверчиво переспросил Велигор, не веря своим ушам.

Пока все обсуждали, стоит ли открывать дверь и как это сделать, не разбудив возможного стража, Артём, уже имеющий опыт открывания странных дверей, молча подошёл вплотную к зелёному камню. Его Осколок Велеса на груди дрогнул, но не от страха, а от любопытства, словно чувствуя родственную древнюю магию.

Он не стал искать рунный замок или произносить заклинания. Он просто поднял руку и возложил ладонь на холодную, гладкую чешую каменного змея.

И дверь отозвалась.

Раздался тихий, мелодичный звон, будто ударили по хрустальному колоколу. Руны по краям двери вспыхнули мягким изумрудным светом. И беззвучно, без скрипа и усилия, створки из зелёного камня поползли внутрь, растворяясь в тени, открывая проход в то, что ждало их за ней тысячи лет.

С трепетом и оружием наготове, но с затаённым дыханием отряд переступил через порог зелёной двери. Никто не ринулся вперёд. Все замерли в ожидании удара, рыка, шипения… Но из открывшегося проёма на них повеяло лишь могущественным, безмолвным спокойствием.

Сначала они ничего не видели, кроме струящегося света. Он был не слепящим, а мягким, молочным, наполняющим пространство. Они сделали несколько шагов вперёд, и их ноги утонули в лёгком, серебристом тумане, клубящемся у пола.

И тогда пространство раскрылось перед ними.

Они стояли в грандиозном зале, масштабы которого не поддавались человеческому пониманию. Стены уходили в стороны, теряясь в дымке, будто это был не зал, а целый подземный мир. Потолка над головой не было видно вовсе – он терялся в высоте, уходя в невидимую, освещённую таинственным светом бездну. Казалось, они стоят на дне колодца, который пронзает всю толщу земли и упирается в само небо.

И в центре этого невообразимого пространства, от пола и вверх, в бесконечность, стояло ТО.

Сфера.

Она была из чистого, плотного, живого света. Её диаметр был немыслим, она уходила вдаль на сотни, а может и тысячи шагов. Она не слепила, а скорее впитывала в себя взгляд, манила и пугала одновременно. Это был не огонь и не кристалл. Это была сила. Сила в её самом чистом, сконцентрированном виде. Сердце заточения.

И внутри этой колоссальной световой тюрьмы, медленно, величаво, как космическая река, кружил Он.

Скипер-Змей.

Исполинских размеров. Больше, чем Горыныч, больше, чем любое существо, которое они могли представить. Его тело, покрытое чешуёй цвета ночного неба с россыпью серебряных звёзд, извивалось в вечном, бесшумном танце. Одна-единственная голова, огромная, с закрытыми глазами, с длинными, как копья, серебряными усами. Он не выглядел злым. Он выглядел древним. Воплощением самой первозданной, дикой и неукротимой мощи, усмирённой и заключённой волей богов.

От этого зрелища перехватило дыхание у всех.

Велигор ахнул, словно получил удар в грудь. Его посох с раухтопазом выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на камень. Он не поднял его. Вместо этого волхв воздел руки к небу, и с его губ сорвался прерывистый, полный слёз и благоговения шёпот: – Гой… гой еси… Отец… Мать… Род Прабогов… – он задыхался. – Вижу… Вижу! Легенда… правда! Никто… никто не видел этого… тысячи зим… Слава… слава вам, могучие…

Один за другим воины начали преклонять колено. Горцы, всегда такие гордые и неустрашимые, наносили на себя пальцем обережные знаки на лбу и груди, их глаза были полны мистического ужаса и восторга. Варяги молча снимали шлемы, прижимая руки к сердцу. Даже Кремень приклонил одно колено, его непроницаемое лицо впервые выражало нечто кроме воли – глубочайшее почтение.

Лиза стояла, прижав руки ко рту, и слёзы текли по её щекам, но это были слёзы не страха, а причастности к чему-то невероятно великому и прекрасному в своём могуществе. Макс сжимал Коготь Перуна, чувствуя, как артефакт отзывается на близость родственной, но неизмеримо большей силы тихим, почтительным гулом.

Они смотрели, не в силах оторвать глаз, на это вечное движение, на эту тихую, безмятежную мощь, запечатанную в сердце горы.

Их миссия, их цель была где-то здесь. Рядом. Но как? Что дальше?

И тогда все взгляды, будто по команде, медленно повернулись к Артёму. К его Осколку Велеса, который на его груди вспыхнул таким ярким, почти нестерпимым синим светом, что осветил их изумлённые лица. Камень тянулся к Сфере, словно железо к магниту. Ответ был у него.

Хождение по Воле Велеса

Артём сделал шаг вперёд, опираясь на посох. Затем ещё один. Его движения были нерешительными, почти сомнамбулическими. Он не знал, что делает. Он чувствовал. Осколок Велеса на его груди пылал ледяным огнём, тянул его вперёд, к исполинской Сфере, как железо к магниту. Он был всего лишь марионеткой в руках древней силы, проводником, чья воля теперь принадлежала не ему.

Остальные замерли позади, не смея шевельнуться, не смея нарушить величие момента. Они видели лишь его спину – хрупкую на фоне колоссального заточения, но невероятно прямую и