Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Посыл: Не слова. Образы-символы. Славянский шифр духа.

Пчела в паутине: Лиза, запутавшаяся в сладких, липких нитях чужой воли.

Огонь под котлом с мёдом: Соблазн, сладкий, но грозящий выжечь дотла.

Чистый родник, в который капнула чёрная смола: Угроза осквернения их общей силы, их чистоты помыслов и тел.

Волк, окружённый змеями с женскими лицами: Мужчины отряда в опасности от ложной ласки, несущей смерть духу.

Скала, по которой ползут корни мандрагоры: Кремень, чья несокрушимость может быть подточена искусом плоти.

Общее чувство: Сладострастие. Смрад. Опасность. Смерть души.

Лесогор вдохнул силу Рода и выдохнул предупреждение. Через корни, через камни, через само дыхание земли. Через нить духа, связывающую Учителя и Ученика. Артёму.

На «Удаче» (За 10 саженей до причала):

Артём стоял на носу рядом с Кремнем, впитывая видение Царьграда. И вдруг – удар в солнечное сплетение. Не боль. Холод. Как глоток ледяной воды из священного родника. Перед глазами – не золотые купола.

Ведения Артёма:

Пчела в паутине (Лиза! Опасность! Сладкие сети!)

Огонь под котлом мёда (Соблазн! Ожог! Предательство силы!)

Чёрная капля в роднике (Осквернение! Потеря чистоты! Гибель духа!)

Волк и змеи-женщины (Ложь! Яд под лаской! Гибель для воинов!)

Корни мандрагоры на скале (Искушение для Кремня! Подкоп под твердыню!)

Волна смрада и сладострастия (Царьград – ловушка! Пиры – отрава! Ложе – могила!)

Холодная уверенность обрушилась на Артёма, сменив миг ужаса. Не страх. Гнев. Гнев чистый, как клинок. Он принял посыл. Понял. Учитель предупредил. Враг готовит самую подлую казнь – казнь через разврат души.

Он не дёрнулся. Не закричал. Лишь сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Его взгляд, острый, как соколиный, метнулся к Лизе (её чистота – мишень!), к Садко (его открытость – уязвимость!), к Максу (его ярость – руль для врага!), к Кремню (его мощь – цель!). К городу, что встречал их не крепостью, а обманчивыми объятиями Золотого Тельца и Ложа Разврата.

– Готовь канаты! – рявкнул Садко, не видя ледяной ярости в глазах ученика волхва.

Ладьи мягко ткнулись бортами в портовые сваи, пахнущие тиной, рыбой и чужим дёгтем. Крики швартовщиков на греческом:

– «Эллада! Кала эрхете! Девосите каламо!» (Эллада! Добро пожаловать! Подайте канат!)

Моряки бросили толстые пеньковые канаты. Чужие руки ловили их, притягивая «Удачу» и «Стражницу» к чужой земле. Шум порта обрушился на них: крики торговцев, визг чаек, скрип блоков, запахи пряностей, дешёвого вина, пота и моря. Величие Царьграда давило стенами, колоннадами храмов Посейдона (моряки останавливались у его алтаря), Аполлона (золотой лик сиял над портиком), Афродиты (её жрицы в прозрачных хитонах мелькали в толпе). Языческий город жил своей жизнью, шумной и яркой.

Артём готовился вступить на причал, ощущая под ногами чужой камень. Он оглядел ликующих товарищей, радостного Садко, осторожно выводившего Лизу, непроницаемого Кремня. В его душе бушевал лёд и пламя. Предвкушение сменилось знанием. Город сиял, но для него он уже был окутан незримой паутиной сладострастной гибели. Игроки вступили на поле. Игра началась. И первый ход врага был разгадан. Ответ будет. Но сначала нужно войти в Золотую Пасть Змия. С холодной яростью в сердце и предупреждением Рода в душе.

(Порт Константинополя, Залив Золотой Рог)

Толстые канаты натянулись, скрипя о сваи, притянув борта «Морской Удачи» и «Стражницы» к чужой земле. Шум порта обрушился на них, как девятый вал – гомон десятков языков, крики грузчиков под тяжестью амфор, визг чаек, дерущихся за рыбьи потроха, скрип блоков, запах солёной воды, рыбы, дёгтя, пряностей, пота и жареных каштанов.

Обряд Благодарения: Прежде чем ступить на причал, дружина собралась на палубе «Удачи». Не для показухи – для души. Садко поднял руку. Шум стих, остались лишь плеск воды и крики чаек.

Море (Понт Эвксинский): Садко выплеснул за борт кубок чистой воды, смешанной с горстью родной балтийской соли. – «Слава тебе, Море-Батюшка! Пронёс, не проглотил! Велению Рода внемли, пусть путь вперёд будет милостив!»

Ветер (Стрибог): Бер вскинул руки, ловя порыв. «Слава тебе, Ветер Буйный! Крылья дал ладьям, дыхание – гребцам! Пусть дует в паруса наши и впредь!» Гребцы хором рявкнули: «СЛАВА!»

Земля (Мать Сыра): Лиза, как Берегиня, рассыпала у сходней горсть земли с Хортицы и пригоршню зёрен пшеницы. «Слава тебе, Земля Приемлющая! Прими стопы чад Рода, дай пристанище, силу перед дорогой дальней!» Артём добавил: «Да будет так!»

Солнце (Даждьбог): Макс поднял свой «Коготь Перуна», и он вспыхнул в лучах, как маленькое солнце. «Слава тебе, Солнце Ясное! Путеводной звездой был, светил в ночи! Будь с нами и под чужим небом!»

Родные Боги и Духи-Помощники: Кремень молча ударил кулаком в грудь – клятва верности. Все склонили головы: «Слава Перуну Громовержцу! Слава Велесу Мудрому! Слава Ладе-Матушке! Слава духам-хранителям ладей наших! Благодарим, что донесли!»

Обряд был коротким, искренним, без пафоса. Но после него плечи расправились, в глазах появилась твёрдость. Они заручились поддержкой своих сил перед лицом чужих стен.

Приветствие Земле и Её Духам: Ступив на каменные плиты причала, Артём первым коснулся земли ладонью. «Мир дому сему, мир земле сей, мир людям и духам, хранящим её. Пришли мы с миром, с чистыми помыслами. Да будет благосклонен к нам дух места сего.» Лиза тихо подпела ему древним напевом умиротворения, её перстень излучал мягкий, доброжелательный свет. Даже суровые хортичане кивнули, оглядывая порт с уважением, а не вызовом.

В Город: Основная дружина осталась охранять ладьи и подлечивать раны. В незнакомый город пошло ядро: Садко (воевода и голос), Бер (зоркие глаза и крепкие кулаки), Громобой (непререкаемая сила), Кнут (тень воеводы, вездесущий), Лиза (Берегиня и свет), Артём (глаза и уши Лесогора, знаток чужих обычаев), Макс (воинская честь и Коготь Перуна) и Кремень (непреклонная стена). Кремень шёл последним, его острый взгляд сканировал толпу, стены, крыши. Он чувствовал… липкую сладость навязчивого внимания, смешанного с любопытством и страхом.

Царьград – Пир для Глаз и Носа. Город оглушал, ослеплял, ошеломлял.

Архитектура. Мощёные улицы лезли вверх по холмам. Дома – каменные, в два-три этажа, с плоскими крышами и внутренними двориками. Повсюду колонны! Остатки величественных эллинских портиков, римские арки, строящиеся византийские стены. Вдали высился ипподром, громадный и шумный.

Храмы. Они были повсюду, посвящённые греческим богам, чьи культы ещё сильны, хотя тень Рима уже падала на город.

Храм Посейдона. У самого порта, мощный, дорического ордера.