Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

– Вновь приветствуем, храбрые гости! – начал басилевс. – Ужин скромный, но от чистого сердца. Да будет он вам в радость и подкрепление!

Виночерпии приблизились с амфорами. Но Садко поднял руку, вежливо, но твёрдо:

– Благодарны, Царь! Но у нас путь дальний, да и обычай наш велит голову трезвую держать. Вино – не наш путь.

Лёгкая тень досады мелькнула на лице басилевса, но тут же сменилась понимающей улыбкой.

– Обычай чту! – кивнул он. – Подайте гостям «нектар Гиппократа»! Наш лучший медовый взбитень, с кедровыми орешками и ледяной родниковой водой!

Слуги моментально заменили кубки. Напиток оказался восхитительным – густой, сладковато-пряный мёд, взбитый до воздушности, с хрустящими орешками, невероятно освежающий. «Любимое наше!» – подумал Садко, с удовольствием отхлёбывая.

Анхусеф и Геспериды не сидели за столом как гости. Они были рядом. Как слуги, советники, просто… присутствующие духи.

Анхусеф за спиной Лизы. Он не навязывался. Он чувствовал её смущение перед изысканной едой. Тихим шёпотом объяснял, что такое долма, как есть осьминога. Его советы были полезны, его близость – ненавязчива, но постоянна. Он ловил её взгляд, улыбаясь едва заметно, когда ей что-то нравилось. Он создавал кокон внимания и понимания.

Арета рядом с Максом. Она подливала ему медовый взбитень, её бедро случайно касалось его под столом. Шептала на ухо смешные истории о проделках царских соколов, её смех был заразителен, акцент притягателен. Она ловила его кубок, когда он ставил его слишком резко, её пальцы обвивали его запястье – крепко, по-боевому, но с улыбкой. Вызов и близость.

Каллиста у Садко. Она накладывала ему на тарелку самые лакомые куски, комментируя: «Этот фазан – с гор Иды, травой особой питался, силу даёт!», «Попробуй долму, капитан, нежнее лебяжьего пуха!». Иногда они переходили на греческий. Её забота была тёплой и ненавязчивой, как солнце.

Селена возле Артёма. Она вела с ним тихий разговор о мозаиках на стенах, расшифровывая сюжеты мифов. Её знания были энциклопедичны, её суждения – остры и интересны. Она привлекала его ум, отвлекая от тревожных мыслей.

Маэстра в тени Кремня. Она стояла чуть поодаль, но её присутствие ощущалось. Иногда она тихо произносила: «Попробуй кедровые орехи, Кремень. Силу земли хранят.» Или: «Мёд сей – как солнце в кубке, согреет без огня.» Её слова были просты, но попадали точно в цель его усталости. Он ел больше обычного.

После Ужина. Сад Соблазна.

Басилевс удалился по делам. Елена исчезла, как призрак. Гостей пригласили в ночной сад – оазис прохлады и ароматов. Фонтаны тихо журчали, светили масляные светильники в форме лотосов. На мягких топчанах под шёлковыми навесами можно было возлечь.

Макс и Арета. Они улеглись на один топчан. Арета полулежала, её голова почти касалась его плеча. Она рассказывала о скачках на ипподроме, её глаза горели азартом, руки жестикулировали, случайно касаясь его руки. Макс смеялся, его рука уже лежала на топчане так, что почти обнимала её. Бдительность? Где-то за морем.

Садко и Каллиста. Они сидели рядом. Каллиста массировала его мощную руку, уставшую от руля, тихо напевая греческую колыбельную. Садко смотрел на звёзды, его веки тяжелели. Её голос, её прикосновения, запах роз – всё убаюкивало.

Артём и Селена. Они гуляли по дорожке сада. Селена говорила о философии, о геометрии, её голос был мелодичен. Артём слушал, удивляясь глубине её знаний. Он чувствовал себя… понятым. Его внутренний сторож дремал.

Лиза и Анхусеф. Они сидели у фонтана. Анхусеф молчал, смотря на воду. Потом тихо спросил: «Скучаешь по своим звёздам, северная жемчужина? По лесам, где шепчут берёзы?» Его вопрос попал прямо в сердце. Лиза заговорила о доме, о Ладоге, о странном пути. Он слушал, не перебивая, его взгляд был полон сочувствия и… восхищения. Он не пытался её трогать, но его внимание было самым сильным прикосновением. Она чувствовала себя… единственной.

Кремень. Он сидел на каменной скамье, Маэстра стояла рядом. Она не говорила, лишь иногда протягивала ему кубок с прохладной водой. Тишина между ними была странно… комфортной. Он ловил себя на мысли, что её спокойная сила… приятна. Странные мысли…

Усыпление. Колыбельная Тьмы.

Час был поздний. Усталость, баня, вкусная еда, медовый напиток, атмосфера покоя и нарастающей интимности сделали своё дело. Глаза слипались.

Анхусеф подал знак. Геспериды мягко, но настойчиво стали поднимать своих «подопечных».

– Пора, воин. Ложе ждёт, мягче лебяжьего пуха. (Арета Максу)

– Отдых нужен, капитан. Море ждёт завтра. (Каллиста Садко)

– Дороги между мирами видятся яснее в снах. (Селена Артёму)

– Даже скале нужна ночь. (Маэстра Кремню, положив руку на его плечо – крепко, по-дружески).

– Позволь мне проводить тебя, звезда северная. Пусть сны твои будут светлы. (Анхусеф Лизе, предлагая руку не для поддержки, а как знак уважения).

Их проводили в личные покои – не огромные залы, а уютные, прохладные комнаты с высокими окнами на сад. Ложа – широкие, с шёлковым бельём и пуховыми подушками. В кувшинах – чистая вода. Воздух – лёгкий аромат лаванды.

Опекуны помогли окончательно снять гиматии (ещё один повод для мимолётных прикосновений), пожелали спокойной ночи с такими тёплыми, искренними улыбками, что не верить им было невозможно. Анхусеф задержался у двери Лизы:

– Спи мирно, дитя лесов. Ты в безопасности.

Его слова звучали как заклинание защиты. Лиза поверила.

Они ушли. Оставили не просто спящих. Оставили семена.

Макс рухнул на ложе, в сознании ещё запах дерзких духов Ареты, в ушах – её смех. «Завтра… поговорим…» – и сон сомкнул веки.

Садко утонул в подушках, вспоминая тёплые руки Каллисты и её колыбельную. «Добрый человек…»

Артём лежал, глядя в темноту. Ум Селены, её спокойствие… «Может, она права? Всё хорошо…» – и рациональность сдалась.

Лиза прижалась к подушке. Слова Анхусефа о её тоске по дому, его понимающий взгляд… «Он такой… нездешний. Как я…» – Перстень Лады светился ровным, сонным светом.

Кремень стоял у окна, глядя на луну. Прикосновение Маэстры к плечу, её слова о покое для скалы… Странно. Он сел на ложе. Камень не должен чувствовать… умиротворения? Он лёг. Сон накрыл его, тяжёлый и непривычно глубокий.

Во дворце воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы в саду. Агенты Тьмы, растворившись в тенях коридоров, обменялись краткими, довольными взглядами. Первая фаза завершена. Бдительность усыплена не снотворным, но куда более сильным зельем – иллюзией безопасности, заботы и зарождающегося… влечения.

Золотая клетка (Утро в Царьграде)

Город: Простые радости Бера и Кнута.

Солнце, ещё не