Чтец Горизонтов - Велесогор Волх
– Где ж наш капитан шляется? – почесал затылок Бер, глядя на дворец, господствующий над городом. – День к полудню клонится, а вестей – ни гугу. Уж не в плену ли мягком?
Кнут, методично проверяя заточку ножа о камень, хмыкнул:
– Плен или не плен… а угощают там, поди, на славу. Только вот за всякую сласть плата бывает. Поглядим вечером. А пока – город к осмотру. Крепостные стены эти… Феодосиевы… Любопытно.
Они двинулись вдоль циклопических стен, обсуждая их высоту и толщину с профессиональным интересом воинов, в то время как их воевода с товарищами купался в иной, куда более опасной роскоши.
Дворец. Утро в золотой паутине.
В царском саду, где росли кипарисы, стройные как девы, и благоухали розы, наши герои встретили рассвет. Не по-варяжски сурово, а по-новому… изысканно.
Приветствие Солнцу:
Артём, по привычке, взятой у Лесогора, умылся первой росой с листа, шепча приветствие Даждьбогу. Макс лениво поднял «Коготь», поймав луч.
– Света и силы нам, Перун!
Лиза, стоя у фонтана, тихо пропела: «Лада-Матушка, добрый день дай…»
Кремень лишь кивнул в сторону восходящего светила.
Садко глубоко вдохнул: «Море спокойное да ветер попутный!»
Обряд был короче вчерашнего, но искра связи с родным небом теплилась.
Разговор за трапезой.
Завтрак подали в тени перголы – сладкие лепёшки с мёдом, сыр, фрукты, тот же чудесный медовый взбитень. Настроение было приподнятым.
Садко:
– Эх, и банька вчера… и ужин… Царь знает толк! Чувствую себя, как ладья после килевания – обновлённый!
Макс. Его глаза искали в саду стройную фигуру Ареты.
– Дааа… Тут и развлечения знатные, и компания… огонь. – Он подмигнул.
Лиза. Её лицо озарила тёплая улыбка при воспоминании о тихой беседе у фонтана с Анхусефом.
– Он… такой непохожий на всех тут. Словно из старой легенды. Знает о звёздах… о дорогах… – В груди приятно щемило.
Кремень. Неожиданно произнёс, обращаясь к Маэстре, которая молча подливала ему взбитня:
– Камни здесь… иные. Тяжелее наших.
Она кивнула, её карие глаза светились пониманием:
– Да, Кремень. Иные времена, иные камни. Но сила – везде сила.
Артём. Нахмурился, ковыряя ножом сыр.
– Странно всё это, братцы. Чего вдруг такой приём? Золотом осыпают, словно родных…
Его трезвый голос прозвучал диссонансом.
Реакция.
Садко махнул рукой:
– Расслабься, вещунец! Слава наших похождений, поди, впереди нас бежит! Победили тварей у Херсонеса – вот и честь!
Макс поддержал:
– Не напрягайся старый! Всё пучком! Нам бы радоваться, а ты – «странно»!
Лиза добавила:
– Может, просто хорошие люди? Анхусеф говорит… – Она запнулась, покраснев.
Даже Кремень промычал что-то неопределённо-одобрительное в сторону Маэстры.
Артём вздохнул. Его предостережение утонуло в волне всеобщего довольства.
Царское «развлечение» Охота на Принкипо
Появился хилиарх Леон в блестящем парадном доспехе.
– Его Священное Величество приглашает вас разделить охотничью потеху на острове Принкипо! Кони и соколы ждут храбрых гостей!
Для варягов охота была делом обычным, но царская – зрелищем невиданным. На причале ждали быстроходные галеры. На острове – заповедные леса и луга. Охотничий поезд был великолепен: сам басилевс на вороном скакуне, вельможи в расшитых охотничьих туниках, своры борзых, ловчие с копьями, сокольничие в кожаных рукавицах с гордыми птицами на кулаке. И, конечно, они – Анхусеф и Геспериды, теперь в роли знатных спутников.
Охота как поле близости.
Лиза и Анхусеф. Ей подвели смирного иноходца. Анхусеф ехал рядом. Он не учил её – он делился: показывал, как держит сокола (небольшого ястреба-перепелятника, подаренного ей «на время»), объяснял повадки зверей. Его рука случайно легла на её руку, поправляя хватку сокольничьей рукавицы.
– Не бойся его когтей, северная звезда. В них – сила неба. Как и в тебе.
Его доверие, его спокойная уверенность в её силах заставляли сердце биться чаще. Она ловила его взгляд и видела в нём… восхищение. Не наглое, а чистое. «Какой он… особенный», – думала она, забывая про осторожность.
Макс и Арета. Ей достался горячий фессалийский конь. Она виртуозно правила им, бросая Максу дерзкий вызов: «Догонишь, варвар?» – и пуская коня в галоп по лугу. Макс, уже прекрасный наездник, ринулся вдогонку. Азарт погони, её смех, развевающиеся волосы – всё это разжигало в нём огонь. Он поймал её у опушки, перехватив поводья. Их кони встали рядом, дыша горячо.
– Поймал, дикарка! – выдохнул он.
– Пока только коня! – парировала она. Её глаза смеялись, но в глубине было обещание. Он хотел её сейчас. Его рука потянулась к ней, но она ловко отклонилась:
– Охота не закончена, воин! Добычу сперва покажи!
И ускакала, оставив его в плену томительного желания.
Садко и Каллиста. Они ехали рядом с басилевсом. Каллиста указывала на следы оленя, шептала байки о местных духах леса. Её тёплый голос, близость в седле, умение создать уют даже в походе – всё это очаровывало Садко. Когда его сокол сбил утку, она первой воскликнула:
– Искусный удар, капитан! Море дало меткость руке твоей!
Садко пыжился от гордости.
Артём и Селена. Они наблюдали за охотой с холма. Селена рассказывала о мифах этих мест, о Диане-охотнице, о кентаврах. Её знания были бездонны. Она задавала ему вопросы о его мире, о «дорогах между мирами». Её интерес был искренним и умным. Артём, увлечённый разговором, забывал о тревоге. Её спокойный разум был убежищем. «Она… как якорь в этом безумии», – подумал он, ловя её вдумчивый взгляд.
Кремень и Маэстра. Он неохотно сел на мощного вьючного коня. Маэстра ехала рядом на спокойной кобыле. Она говорила мало, указывая на мощные дубы: «Видишь корни, Кремень? Цепляются за скалы. Как и твоя сила». Или: «Кабан этот – не добыча для сокола. Ему нужна рука твёрдая. Как твоя». Её слова были о силе, о выносливости, о природной мощи – на его языке. Кремень стал отвечать односложно, но чаще. Он слушал. Его каменное лицо иногда смягчалось. Странно… но приятно, что кто-то видит силу, а не боится её.
Искушение службой.
На привале, под сенью огромного платана, басилевс подозвал Садко.
– Силён ты, кормчий, и храбры твои люди, – заговорил он, откусывая