Воительница - Елена Александровна Тимофеева

– Ночь короче дня, – прошептал Арий Конрад, – и ночью всё по-другому. Не так, как днём.

Арефа, порывисто вздохнув во сне, повозился, посопел и привалился щекой к плечу Демиры. Она улыбнулась:

– Устал мальчишка.

– Первый его поход, – отозвался Арий Конрад, – ничего. Привыкнет, – добавил он, стирая с лица Демиры сажу. Его рука задержалась на мгновение у её виска, потом спустилась ниже, погладила девушку по щеке, коснулась тёмных волос…

Прохладные пальцы магистра ласкали её лицо, трогали длинные ресницы. Демира закрыла глаза, внутри всё сжималось, тянуло мучительно-сладкой болью. В безотчётном порыве она перехватила руку Арий Конрада, прижалась к ней щекой. Мягким движением магистр привлёк её голову к себе на грудь. Осторожно, боясь разбудить Арефу, Демира придвинулась к нему ближе, слушая бешеный стук его сердца. «Жрец Князя Тьмы не может обладать такой роскошью, как горячее страстное сердце…» Не может – и всё же…

Прохладные пальцы гладили её волосы, лёгкое дыхание касалось затылка. Какими сильными, надёжными и нежными были руки Последнего из Сов! Покой и негу ощущала в его объятиях Демира.

– Конрад… – и снова её голос срывается, не дав договорить.

– Засыпай, – тихо шепчет магистр, наклоняясь к ней так близко, что его губы касаются её волос, – я буду охранителем твоих сновидений.

– Да, – еле слышно отвечает она.

– Когда-нибудь расскажешь мне? – в его голосе нет надменности – простая человеческая просьба.

– Да, – шепчет Демира.

Арий Конрад крепче прижимает её к себе, прикрывает плащом, и сквозь сон Демира слышит тихое, как шелест ветра в ковыле, признание:

– Как бы хотелось мне, чтобы на месте лемурийской принцессы была ты…

Или это ей уже приснилось?

Глава четвёртаяЛемурийская принцесса

Издалека донёсся еле слышный топот копыт, Демира вздрогнула в объятиях Арий Конрада и открыла глаза.

– Вор твой едет, – насмешливо сообщил магистр.

– С твоей принцессой, – зевая, отпарировала Демира.

– Она, наверное, очень красивая, – ехидно заметил Арий Конрад.

– Надо думать! – фыркнула Демира. – Принцесса же! – она легонько толкнула крепко спящего рядом Арефу. – Эй, просыпайся! Вставай, посмотрим на принцессу!

Юноша встрепенулся, широко зевнул, протёр глаза и поднялся. Арий Конрад тоже встал с земли, поднял за руку Демиру, рывком притянул к себе.

Она попыталась отстраниться, не желала играть в эти игры, но магистр держал её крепко. Наклонился к ней, впиваясь в лицо горящим взглядом, дыша тяжело, сорвано.

Демира смотрела ему в глаза без страха, лишь с удивлением. Что с ним такое? О чём думает, что его терзает? А Арий Конрад стиснул её талию так, что, казалось, ещё немного – и переломит пополам.

«Ночь короче дня, и ночью всё иначе», – говорил он. Минувшая ночь уступила место новому дню, и будто унесла с собою то живое, человеческое, что теплилось на дне души Последнего из Сов. Сейчас в глазах его кипела злость, будто Демира повинна в чём-то, что смешало, спутало его планы. Но не она диктовала условия, не она выбирала путь! Он подтолкнул её к этому союзу, выставив должником за спасённую жизнь. Не потому, что желал видеть её спутницей в своём походе, а потому, что так распорядились звёзды. И досадует, что она, а не кто-то другой теперь с ним рядом.

Это не навсегда. Путь будет завершён, и цель достигнута. Они расстанутся, и забудет Демира ледяной огонь серых глаз магистра.

Он всё не выпускал из её руки свою, всё смотрел, прожигая взглядом. Арефа стоял рядом, в недоумении шмыгал носом, не понимая, что случилось. Вдруг, словно очнувшись, магистр отпустил Демиру так резко, что она едва не упала. Пламя в его глазах потухло, уступив место привычной серой стылости.

– Такова воля звёзд, – негромко проговорил Арий Конрад, обращаясь скорее к самому себе, нежели к Демире.

Из-за песчаного кургана на полном скаку выехал всадник, домчался до них, и, резко осадив коня, спешился. Спереди седла лежал скатанный в трубку ковёр с длинными кистями.

– Какой ворс, а? – сказал Ливий, любовно поглаживая свою добычу. – А узор какой! В первом же встречном городе сорву за него добрую горсть монет, – и натужно крякнув, снял со спины коня свой трофей и положил его на землю.

– Ты что украл? – простонал Арий Конрад, хватаясь за голову. – Тебе велено было украсть принцессу, а не ковёр, болван! Где принцесса, дурья твоя башка?

– В ковре, – спокойно ответил вор.

Демира фыркнула. Арий Конрад, стушевавшись, неловко кашлянул. Арефа, движимый любопытством, подался вперёд.

– Вскружим принцессе голову, – Ливий хитро подмигнул, – так, с какой стороны тут голова? – и принялся раскатывать ковёр.

Он оказался длинным, и когда Ливий развернул его полностью, их взорам предстала юная дева, облачённая в голубую кисейную рубашку. Невысокая, худенькая, с вьющимися льняными волосами, перехваченными атласной лентой. Лицо её было бледно, глаза закрыты. Сквозь тонкую кисею отчётливо просвечивали контуры остреньких крепких грудей, узких бёдер, длинных стройных ног. Арефа вспыхнул до корней волос и поспешил отвести взгляд в сторону.

– Во-во! – согласно кивнул Ливий. – У меня тоже в штанах засвербело, как её увидал. Чуть не забыл, зачем пришёл. Курт, тебе эта нужна была?

Арий Конрада он запанибратски именовал Куртом, сократив его имя до невозможности. Впрочем, магистр Ордена Сов давно махнул рукой, что в этой компании с ним мало церемонились.

Демира называла его Конрадом, безжалостно отрубив первую часть имени. От принцессы, что выкрали из собственной спальни в собственном доме и везли невесть в какие земли, да ещё и лишить невинности собирались, тоже не было надёжи ждать почитания. Пусть болтают, баяны, лишь бы до цели дошли и дело сделали.

Магистр рассматривал бледное личико принцессы. Курносый носик, пухлые губки. Она выглядела бы милой, если бы нестерпимая надменность не чувствовалась в каждой её черте, даже сейчас, когда девушка пребывала в обмороке. Высокомерие не просто портило её прелесть, оно убивало всё очарование юности.

Демира взяла бурдюк и плеснула в лицо принцессе.

– Ты что делаешь, Демира, руки тебе оторвать? – возопил в неподдельном ужасе Ливий. – Ты же ковёр испортишь!

Принцесса встрепенулась, глубоко вздохнула, закашлялась и села на ковре. Недоумённо оглядела окруживших её мужчин и чернокосую воительницу, чей хмурый взгляд не выражал никакого восхищения.

Вздохнув ещё раз, придя в себя окончательно, и осознав, что случилось, она вскочила на ноги. Тряхнула волосами и закричала визгливо и пронзительно, но с таким высокомерием в голосе, точно она была не принцессой, а богиней, не меньше:

– Да как вы посмели?! Ничтожные псы! Я дочь царя Лемурии! За то, что вы осмелились дотронуться до меня, мой отец посадит вас на кол! Немедля везите меня обратно во