Воительница - Елена Александровна Тимофеева
– Конрад, заткни ей хлебало! – лениво бросила Демира. – И вразуми, за каким чёртом мы её сюда притащили. Арефа, пойдем, поспим ещё часок, – обратилась она к юноше, – лучше выехать до рассвета.
Лемурийская принцесса, потеряв на миг дар речи, быстро пришла в себя, и завизжала, трясясь от гнева и тыча пальцем в воительницу:
– Да как ты смеешь? Мой отец бросит тебя на растерзание тиграм, и я полюбуюсь, как они…
Демира уже пошла к догорающему костру, но вернулась. Шагнула к принцессе, и, схватив её за волосы, так дёрнула, что бедняжка вскрикнула от боли и упала на колени.
– Ещё слово услышу, сопля зелёная, – прорычала воительница, – и ты не доживёшь до рассвета, – и в подтверждение так встряхнула девчонку, что та едва снова не лишилась чувств.
– Полегче, Демира, полегче, – не выдержал магистр.
– Я испорчу твой покров алтарный, Конрад, – пригрозила Демира, швыряя принцессу на ковёр, – если ты не заткнёшь ей рот, и она взвизгнет ещё хоть раз, пока мы будем спать. Ливий, идём, – вспомнила она про вора и пошла к костру.
Арефа метнулся было к несчастной страдалице, но магистр показал ему взглядом на Демиру: «Иди к ней, – мол, – я сам разберусь», и юноша покорно поплёлся, куда велено, в душе безмерно жалея бедняжку принцессу.
Демира обернулась.
– Ливий, ты идёшь? – позвала она.
– Иду, дай только трофей свой сверну, – ответил вор.
Добычу он и впрямь урвал богатую. Дорогие нити шерсти и шёлка, искусное мастерство ткача, изысканный узор, яркие краски. Любо-дорого посмотреть!
Ливий бесцеремонно столкнул на траву царскую дочку, отряхнул приставшие к ворсу травинки и листочки, и принялся скатывать ковёр в трубу. Принцесса, которой Демира чуть не свернула шею, кое-как поднялась на ноги, держась за голову и сохраняя при себе мнение об этой компании. Она сама выберет казнь для них, да такую, что три дня умирать будут! А эту чернокосую девку тиграми затравит, на кусочки её растащат и косточек не оставят!
А Демира, не подозревая, какая участь ей уготована, расстелила у костра кошму, завернулась в неё и крепко уснула. Ливий остался оглаживать свой ковёр и мечтать, как обменяет его на звонкую монету, а Арефа – бросать сочувственные взгляды на несчастную принцессу.
Демира проснулась перед рассветом. Разбудила Арефу, умылись, поливая друг другу из бурдюка. Ливий вскипятил на костре чай, достал из мешка вчерашние лепешки, сало. Ежась от предутренней сырости, отмахиваясь от кусачих комаров, дружески перебраниваясь, придвинулись поближе к костру, взяли кружки.
Принцесса, закутавшись в плащ Арий Конрада, сидела у костра, поодаль, где было не так жарко. Хмурила брови, смотрела исподлобья, с ненавистью. Хватило бы силёнок, так вцепилась бы им в горло, да разве ж совладать ей с сильным недругом?
– Кушай, – Арефа протянул ей кусочек сала и лепёшку.
Гордячка окинула его презрительным взглядом и произнесла, указывая тонким пальчиком на угощение:
– Это я не ем.
– А щербета нет! – фыркнула с набитым ртом Демира. – Не хочешь – голодная ходи! Нашим больше достанется.
Ливий шумно зевнул, показывая беззубую пасть.
– Ты не спал, что ли? – спросила его Демира.
– Уснёшь тут! – усмехнулся вор. – Все мысли о моём сокровище! – он кивнул на свёрнутый ковёр. – Нет, какой ворс, а? Наконец-то я вставлю себе новые золотые клацалки!
– Которые вышибут тебе в пьяной драке так же, как и старые, – фыркнула Демира, – нет, друг мой, на эти деньги мы купим тебе доспехи. Да и мне надо. Арефе шлем рогатый, а то рубанут по буйной головушке… И в оружейной лавке прикупить чего. Мы же не на гульбище едем. И эту, – она кивнула на принцессу, – приодеть, а то смотреть противно, как вы слюни на неё пускаете.
– А почему это мой ковёр должен всё это оплачивать? – окрысился Ливий. – Кираса, знаешь, сколько стоит? У магистра вон мешочек золотых есть, тяжёленький, я видел…
– Видел, да не украл? – недоверчиво усмехнулась воительница. – Золото нам пригодится ещё. Путь не близкий, а нам нужно кормить лошадей и самим что-то есть. Правда, подопечная Конрада нам встанет дёшево, – криво усмехнулась она, – ешь вода, пей вода, срать не будешь никогда. А, принцесса? Тебя зовут-то как?
– Тея Ирис, – буркнула принцесса, не осмеливаясь оставить без ответа вопрос воительницы.
– Тея, – повторила Демира, поднимаясь, – ладно. Ты не обижайся за вчерашнее, Тея. Просто рот разевай меньше, проживёшь дольше.
Через четверть часа собранный полностью для битвы с воинами Света отряд продолжил свой путь. Дальше на Юг, к Белой Пустыне Яхтан. Принцесса Лемурии ехала с магистром на его волшебном чёрном коне. Арий Конрад придерживал её одной рукой, поскольку – это было видно – держаться на лошади царская дочь совсем не умела.
– Ишь, – усмехнулась сквозь зубы Демира, – белая кость, голубая кровь, привыкла в паланкине ездить… Конрад и плащик ей пожертвовал, чтоб белая кость не замёрзла.
– Клинья подбивает, – хихикнул Ливий, ехавший рядом.
– Ливий, ты же не спал, – напомнила воительница, – до чего он с ней договорился?
– Это балаган скомороший! – расхохотался вор. – Цирк бродячий! Край света! Раскрыл перед нею все карты, что, мол, так требуют звёзды, чтоб с нами была принцесса… Сулил ей диковинные сокровища… И поклялся, что никакого вреда ей не причинит, и больше тебе не позволит поднимать на царскую дочь руку.
– Даже та-а-ак? – протянула Демира. – А он кто такой, что может не позволить мне?
– А принцесса, – продолжал Ливий, – в свою очередь посулила, что когда воины Кир Кризана нагонят нас, смерть магистра будет лёгкой, не то, что наша.
– Повезло Конраду! – едко заметила воительница. – Сорвал счастливый куш! А вот нам с тобою, Ливий, не поздоровится!
– Ну, и Арефе тоже, – фыркнул вор.
– Как знать, вдруг их высочество пощадит Арефу и дарует ему от щедрот своих лёгкую смерть, – предположила Демира, – ведь мальчишка так сочувствует несчастной принцессе!
– Слышь, Демира, – неожиданно сменил тему Ливий, – а Курт в постели как? Лучше меня или хуже?
– Отвали, беззубый чурбан! – Демира сплюнула сквозь зубы. – Я с ним не спала.
– А чего ты? – не понял Ливий. – Ладный же мужик!
– Ладный! – фыркнула воительница. – Что ж ладного-то? Ладный – ты, Ливий! С тобой всегда в радость! И согреешься, и душой отдохнёшь. А с этим… Он же колдун! Ему двести восемьдесят девять лет!
– Да ну? – ахнул вор. – Двести восемьдесят девять? Хотел бы я так выглядеть в его года! – он немного помолчал, а потом спросил вполголоса. – А ты давно по нему сохнешь, душа моя?
– Я?! –