Воительница - Елена Александровна Тимофеева

Скольких сразил насмерть или тяжело ранил меч Демиры, скольким снёс голову своей огромной булавой Ливий, но только в живых остался лишь один, который, видя участь своих товарищей, бросился наутёк.

Ярмарка опустела вмиг. Перепуганные торговцы, побросав свой товар, разбежались, кто куда. Демира и Ливий смыли кровь с лица и рук в фонтане посреди ярмарочной площади и всласть напились воды. Потом магрибский вор оттяпал от рулона тонкого дорогого полотна добрый кусок и перевязал им рану на бедре своей подруги – удар чьей-то кривой сабли пришёлся вскользь. Рана обильно кровоточила, но жизни не угрожала. После сели на коней и пустились в путь, (правда, Ливий под шумок быстро помародёрничал там и сям, прежде чем торговцы вернулись.)

Шар залился молочно-белым цветом, сокрыв видение, затем принял вновь присущую ему прозрачность.

– Что скажешь, Тея? – насмешливо произнёс Арий Конрад, поворачиваясь к принцессе.

Лицо царской дочери было белее снега, губы дрожали. Вся спесь слетела с неё вмиг. Увидев поражение своих воинов, она поняла, что надежды на спасение у неё нет. Ни малейшей. И всё, что у неё осталось – уповать на милость её похитивших.

Демира и Ливий с богатой поклажей вскоре добрались до стоянки. Оба были полупьяны, тащились неспешно, распевая во всё горло: «Мы по локоть закатаем ру-ка-ва, всю Бурханду раскидаем на дро-ва…» Подъехали, спешились.

– А мы видели в хрустальном шаре, как вы бились с воинами Кир Кризана, – с наивной мальчишеской простотой сообщил Арефа.

– Ах ты, мелкий соглядатай! – сморщилась Демира и щёлкнула его по носу. – Ведь я уже говорила тебе: подсматривать нехорошо! Ливий, – велела она вору, – давай сгружать добычу. Что тут у нас… Еда, немного воды, вино… Воду найдём ещё в пути… Арефа, примерь-ка кольчугу. Латы для тебя брать не стали, побоялись, вдруг плечики цыплячьи не выдержат.

– Ты… ты, как напьёшься, всякий вздор мелешь! – пыхнул обиженный несправедливым замечанием юноша.

– Конрад, а на тебя мы не взяли доспехов, – закончила Демира, – ты ж выше, чем мечеть в храме Сета, мудрено найти на тебя кирасу… У тебя своя защита есть, и так не пропадёшь… Ну, и дочка царя Лемурии… Рубаха, платье, туфли, плащ. Одевайся, – и воительница бросила принцессе тюк с одеждой, – Ливий, у тебя там что ещё? – повернулась она к вору. – О, боги! Зачем ты это взял?

Ливий, довольно ухмыляясь, вынимал из мешка большое, круглое, серебряное блюдо. Повернул, поймал отполированной серединой солнечный луч, полюбовался, провёл пальцем по чернёному орнаменту.

– И куда с ним? – сокрушённо вздохнула Демира. – Куда его?

– Я сам его буду таскать, – радостно заверил её Ливий.

– Сам! А так поклажи мало! – вздохнула воительница.

– Да в нём весу сколько, это ж чистое серебро! – возмутился вор. – Это ж деньги!

– Ладно, старый скряга, – отмахнулась Демира, – а это что ещё?

Ливий достал из мешка дюжину серебряных ложек.

– Ложечки, – пояснил он с безмятежным видом, – а вот кувшинчик, тож серебряный. Монисто бабское, не то золото, не то медь, – он попробовал металл на зуб, сморщился, – медь! Но тож сгодится, хоть и медь. А вот пряжечки на туфли, а хошь, так и на штаны. Ну, и всё так.

– Всё? – с сомнением спросила Демира и без стеснения запустила руку в его мешок. – А это что? Что это такое, а? – сдвинула она брови, вытягивая из мешка тончайший кашемировый платок, разотканный причудливыми узорами, точно павлиний хвост.

– Платок, али шарф, можно на титьки повязать, а то и голову покрыть, – пояснил Ливий, – правда, красивый? Давай тебе примерим.

– На хрен себе повяжи! – огрызнулась Демира. – Принцессе вон отдай, ей подойдёт. А ты что же не переоденешься, голуба? – спросила она девушку.

– Отвернитесь! – надменно процедила та в ответ.

Арефа как раз надел матовой латунью поблёскивающую кольчугу и поспешил послушно отвернуться. Остальные и в ус не дунули. Ливий пробурчал что-то вроде:

– Да видал я такого добра, как сиськи-письки!

Арий Конрад стоял, расслабленно опустив руки, лениво грыз травинку, глядел куда-то вдаль отрешённым взглядом.

– Ну, вы, кобели! – вступилась за принцессу Демира. – Рожи отвернули! Конрад! Я тебе говорю! Насмотришься ещё, придёт твоё время!

Арий Конрад чуть заметно вздрогнул, очнувшись от своих далёких мыслей и, облив Демиру насмешливым взглядом серых, как ноябрьское небо, глаз, подчёркнуто неторопливо повернулся к ней и к принцессе спиной. Ливий, пробурчав что-то невразумительное, последовал его примеру.

– Переодевайся, – кивнула Демира принцессе тоном атаманши, усмирившей своих разбойников, – а если кто из них повернётся, я выколю ему глаз. Чудно, – добавила она, глядя, как с брезгливой гримасой надевает царская дочь привезённую одежду, – принцессу одели на деньги, что выручили за ковёр, украденный из её же спальни.

– А ковёр был хорош! – вздохнул, не оборачиваясь, Ливий. – Узор, кисти!

– Ковёр мой! – не выдержала принцесса, завязывая пояс. – Мне нравится ткать.

– Ты его сама выткала?! – в один голос воскликнули изумлённые Ливий и Демира. Причём, магрибский вор обернулся, но было поздно: принцесса уже оделась.

– Вот это мастерство! – восторженно крякнул хозяйственный вор. – Дык такому мастерству цены ж нет! Когда всё закончится, посадим принцессу под замок, чтоб ткала на продажу ковры, – как добрый купец, он живо усмотрел выгоду для себя.

Синие глаза принцессы округлились в ужасе от таких предначертаний, она охнула, захлопала ресницами, хотела сказать что-то, но что тут скажешь? Демира многозначительно хмыкнула:

– Я говорила тебе: меньше рот разевай.

– Демира, я могу обернуться? – донёсся до них низкий, откровенно ехидный голос Арий Конрада. – Мне солнце слепит глаза, а я, в отличие от тебя, его не очень люблю.

– Довольно болтать! – оборвала его воительница. – Забирай свою принцессу. По коням!

Бескрайняя степь всё не кончалась. Уж солнце садилось за горизонт, расцвечивая розовым метёлочки ковыля, а четверо всадников всё находились в пути. Арефа еле держался в седле, принцесса и вовсе в полубесчувственном состоянии висела на крупе Инзара. Если бы Арий Конрад не поддерживал её, бедняжка давно бы свалилась с коня. Даже привыкшая к подобным переходам Демира чувствовала крайнюю усталость.

Однако Арий Конрад не давал команды становиться на ночлег, а меж тем смеркалось, а степь всё не кончалась. Но ропота среди уставших путников не было. Магистр Ордена Сов один знал дорогу к Белой Пустыне Яхтан, и ему доверяли.

Наконец, обогнув безмятежным стражем возвышающийся в степи курган, Арий Конрад велел стать на ночлег. Там, за курганом, был вырыт и обложен камнями колодец, и чуть поодаль от него вросла в землю большая неуклюжая каменная баба. К этому колодцу и