Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Управляющий осёкся. Улыбка с его лица исчезла, а шапку он перехватил обеими руками.

— Дак ведь это… — начал он и посмотрел в сторону церкви. — Инженеровские-то на конюшне. А это… Ждут вас, барин. Там, у отца Спиридона.

Я вздохнул. Что-то подобное я и подозревал, как только увидел лошадей. Однако всё ещё продолжал надеяться на лучшее.

Я всё-таки спросил:

— Кто ждёт? Церковники?

— Дак церковники, Александр Алексеевич, церковники. Они самые.

Я вздохнул.

Вот тебе и отдохнул от чужих поручений. Вероятно, тётушкина идея переночевать в Порхове была не такой уж и плохой…

Анна Ильинична стояла рядом и смотрела то на меня, то на Ерофеича. Я повернулся к ней.

— Тётушка, мне нужно ненадолго отойти. Ерофеич вас проводит, всё покажет. Располагайтесь, я скоро вернусь.

— Сашка, ты даже в дом не вошёл! Куда тебя опять понесло?

— Дела у меня, тётушка. Дела, не требующие отлагательства.

Я представил ей старосту и велел Ерофеичу позаботиться об Анне Ильиничне и Дуняше. Тот поспешно поклонился, прижимая шапку к груди, и принялся заверять тётушку, что всё устроит наилучшим образом.

Дослушивать я не стал.

Поправив перевязь, я направился к церкви. Такие дела действительно лучше было решать сразу.

Тем более что убежать от них всё равно не получится.

Я снял шляпу и вошёл в церковь.

Внутри было прохладно, пахло воском и ладаном. Возле стены стояли двое крепких монахов. Отец Евстахий что-то рассказывал Спиридону, придерживая того за локоть. Спиридон слушал внимательно и время от времени кивал.

Я задержался на пороге и кашлянул.

Евстахий обернулся.

— А вот и вернулся сын блудный! Проходи, проходи, раб Божий Александр. Давно уж тебя тут ждём.

Хотелось сказать, что я торопился, как мог, но обогнать церковную почту мне, по всей видимости, оказалось не суждено. Даже в бергеровской карете. Однако я придержал язык и поклонился.

— Здравствуйте, отче.

Спиридон повернулся ко мне, но благочинный уже похлопал его по руке.

— Ну, ступай, брат, пообедай. Я тебя совсем заговорил, а ты из вежливости слушаешь. Нехорошо получается. Поди отдохни, а мы тут с Александром Алексеевичем пока потолкуем.

Спиридон поздоровался со мной, после чего вышел. Евстахий дождался, пока за ним закроется дверь, и посмотрел на монахов.

— Вы тоже ступайте. За дверью постойте.

Ни вежливых оговорок, ни заботы об обеде им не досталось. Оба молча вышли. То ли сами не должны были греть уши, то ли следить, чтобы этого не делали другие.

Евстахий указал мне на лавку.

— Садись. С дороги-то небось устал? Вижу, вижу. И запылился весь. Далеко ездил, немало повидал… Наслышан я, сын мой, о твоих столичных похождениях. Хвалили тебя.

Я сел, устроил саблю поудобнее и вопросительно приподнял брови.

— Да, хвалили, — подтвердил благочинный, опускаясь рядом. — Не удивляйся. Думаешь, церковники плохие, о тебе непременно дурное говорят? Нет уж, где заслужил, там и похвалят. Высоко оценили твои подвиги, сын мой, высоко.

— Угу, я заметил. Сначала прикладом по голове отблагодарили, а потом заточением в казематах.

Евстахий покосился на меня и усмехнулся.

— Значит, всё ещё сердишься. Хорошо. Это для нашего дела правильно.

— Рад, что хоть этим могу вам угодить.

— И этим тоже, сын мой. И этим тоже. А вообще, я за тебя рад. О перемене твоего положения мне сообщили. Давно пора было решить, что с тобой делать, а то человек способный, полезный, и всё как-то…

Он покрутил пухлой ладонью, подыскивая слово.

— Под угрозой сожжения? — помог я.

— Вот видишь, сам всё понимаешь. Теперь будет проще. Сказал бы тебе: добро пожаловать, брат, да ты постриг принимать не желаешь. Так и придётся мирянином неразумным именовать.

Я положил шляпу на колени.

— Переживу. Если вместе с именованием не полагается ещё и наставление розгами.

— Не зарекайся. Но для нашего дела так даже лучше. В рясе ты был бы куда менее полезен.

Приятно. Даже моё нежелание становиться монахом церковники сумели обратить себе на пользу.

Я немного подождал, но Евстахий не спешил продолжать. Сидел, поглядывал на меня и улыбался.

— Отче, вы ведь не для того сюда приехали, чтобы порадоваться моему возвращению?

— А что, нельзя? Сразу тебе поручение подавай? В Петербурге, небось, просился домой, делами заниматься, а добрался — и уже неймётся?

— Мне-то как раз очень хотелось заняться делами. Но возле дома стоят ваши лошади, а вы сами сидите в моей церкви. Стало быть, мои надежды на отдых и личные дела пошли прахом. И раз уж так, то лучше закончить со всем этим как можно раньше.

— Ну вот, уже и церковь у него своя, — вздохнул Евстахий. — Совсем распустился. Ладно, не стану тебя томить. Отдохнуть дадим. Умоешься, выспишься, по хозяйству посмотришь. Я ведь понимаю, сколько у тебя забот. Только совсем уж оседать дома пока не советую. Есть ещё работа.

Я молча посмотрел на него.

— Посидишь дома с недельку, а там у тебя и селитра поспеет, как мужики сказали. А значит, что? А значит, надо ехать с новым урядником знакомиться. Договорённости по обмену у тебя-то со старым были, а он… В лучшем из миров, надеюсь. Так что поедешь, повезёшь товар… Ну а расположение нового урядника ещё заслужить надо. Ты, хоть человек и заслуженный, однако в деле проявить себя будет нелишним.

Я хмыкнул. Кажется, Евстахий знал обо мне абсолютно всё, включая вроде как личные договорённости об обмене селитры на порох. Интересно у них в церкви разведка работает.

— И что же это за дело такое, в котором проявить себя надобно, чтоб благосклонности нового урядника добиться? — в тон Евстахию поинтересовался я.

— Да откуда ж мне знать? — вполне искренне пожал плечами Евстахий. — Он со мной своими планами не делится. Но думаю я, отправит он вас с ватагой леса в стороне Ясного разведывать — туда, где вторая орда, на Порхов напавшая, собиралась. Прежний урядник пропустил предупреждение, новый теперь на воду дует, на молоке обжёгшись. Осмотреться, следы поискать, понять, куда они ведут…

— И всё? — я удивлённо вскинул брови. Как-то не верилось, что всё окажется так просто.

— Конечно, всё. Кто же от тебя чего ещё попросит? Даже торопить никто не будет. И не удивится, если разведав след, ты вроде как по казённым делам, а на деле — в поисках собственной выгоды дальше поедешь.

— Угу, — кивнул я. Кажется, вот оно. Начинается.

— И далеко ли я поеду выгоду искать? — поинтересовался я у Евстахия.

— Далеко, сын мой. Далеко. Пока не найдёшь. Кто знает, может, аж до