Александр Афанасьев - Время героев (СИ)

Не верь никому и ничему…

— Огонь на поражение!

Команда эта была излишней — перебивая друг друга, с правого борта заговорили два крупнокалиберных пулемета и несколько автоматов морских котиков. Лодка прыгнула вперед, разгоняясь и разрывая дистанцию между ней и берегом, чтобы максимально использовать огонь крупнокалиберных пулеметов. В считанные секунды над узкой полоской воды между берегом и идущей параллельно лодкой разразился настоящий ад.

— Молния! Гидра, это Альфа — четырнадцать, мы под огнем, рандеву сорвано, как поняли! Мы под огнем, статус красный, приём!

Отсутствие ответа было самым страшным — представить, что штаб не отозвался, тем более на молнию… это было…

— Молния! Альфа — четырнадцать всем, кто нас слышит! Мы под огнем примерно в десяти кликах вверх по течению от Макапы, правый берег! Мы под огнем, статус красный, просим срочной поддержки, прием!

Отдолбить магазин неприцельными длинными очередями по плюющейся свинцом зеленке — вот все, что успел сделать Патон. Увидел, как яркий светлячок реактивной гранаты, оставляя за собой белую полоску дыма, летит прямо к ним, показалось, что все. Но лодка уже разгонялась, мотор выл на предельных оборотах — и светлячок миновал лодку в нескольких футах за ее кормой…

Лоцман лодки предпринял опаснейший маневр — он развернул лодку на девяносто градусов, поставив ее кормой к плюющемуся свинцом берегу. Тем самым он рискнул моторами — но зато уменьшил проекцию цели для стрелков с берега и предоставил максимальный сектор обстрела для кормового пулемета. Чем и воспользовался стрелок на кормовом Браунинге — каждый его выстрел отдавался толчком под ложечку, вся лодка вздрагивала от каждого выстрела…

Перекрещивающиеся над водной гладью нити трассеров, какие-то баржи на фарватере и панически мечущиеся по палубе буксира моряки, ведущие баржи в какой-то порт. Можно было бы спрятаться за баржи, переждать атаку, дождаться подхода подкреплений — но Хиггинс был не из тех, кто бежит от драки. И они, морские котики из Коронадо — тоже были не из таких. Элегантно развернув лодку на пятачке — так, что кормой задело проржавевшую сталь борта баржи, лоцман бросил ее во фронтальную атаку — под направлением девяносто градусов к берегу, теперь открыв сектор обстрела для стрелка носового пулемета. Кормовой, израсходовав патроны, перезаряжался…

Наверное, это и в самом деле страшно. Когда лодка словно идет на таран берега, по пулеметному щиту щелкают пули, и ты стреляешь, мечешь стальные молнии как бог-громовержец, думая только об одном — убить, пока не убили тебя. Только бы не заглох пулемет, только бы хватило патронов, только бы с той стороны не оказалось виртуоза-гранатометчика, некоторые из которых могут сбить выстрелом вертолет…

Метрах в пятидесяти от берега, Хиггинс элегантно развернул лодку — и в этот момент столб воды поднялся всего в паре десятков метров от левого борта, вода вспучилась в безумии взрыва, словно желая наказать тех, кто посягнул на великую реку. Но это были не боги реки, которым молились индейцы, это был брошенный в реку подрывной заряд…

Волна шатнула лодку так, что пулеметчики вынуждены были схватиться за свое оружие — но Хиггинс управление не потерял. Работая штурвалом, он выводил лодку на новый заход.

— Альфа-четырнадцать, здесь Анаконда, уходи от берега. Будем работать!

Скоростной катер огневой поддержки появился как раз вовремя, Гурвич вел его на близкой к предельной скорости, притирая к берегу. Уродливое как раздувшийся труп пекари, ощетинившееся стволами корыто шло на штурмовку…

— Сейчас будет жарко… — воспользовавшись передышкой, Хиггинс сделал разворот и пошел параллельно берегу в готовности прикрыть огнем катер если каким-то чудом его сумеют остановить…

С катера забухтел, закашлялся гранатомет — и черные столбы разрывов на берегу вспороли зелень листвы, уже основательно подрубленную до этого пулями. Гранатомету вторил крупнокалиберный и спарка обычных пулеметов из рубки, установленная уже кустарно…

Возможно, кого-то они и подловили. Но, скорее всего — нет. Повстанцы не ввязывались в длительные бои, они знали, что североамериканцы превосходят их во всем, что такой катер можно потопить разве что морской миной или диверсионным зарядом, который они уже взорвали. И поэтому второй проход катера — газонокосилки, как мрачно шутили некоторые местные — уже не потребовался…

Закончив, Гурвич лег на другой галс и на средней скорости направился в их сторону…

— Псих… — прокомментировал чуть успокоившийся лоцман.

Катер сбросил ход, чуть повернул, чтобы притереться бортом…

— Принимайте конец!

— Гонсалес! Гонсалес, твою мать и твою бабушку!

Капрал Рикардо Арагон аккуратно выложил на стол, сварганенный из перевернутого снарядного ящика, несколько карт, провозгласил

— Стрит от семерки.

И, без всякого перехода добавил

— Кажется, это серьезно…

Гонсалес уныло вскрыл карты — никаким стритом ему и не светило… Три короля — вот и все, что было у него за душой.

— Хоп! — Арагон сгреб лежащие сигареты, а их было примерно две пачки — когда отдашь остальное?

— Как только так сразу — сказал раздосадованный Гонсалес.

— Эй, с тебя еще тридцать пять сигарет!

— Ему и без тебя сейчас дадут прикурить, отстать от него, Рик! — поддержал сослуживца Лумис — давай дальше. Первоначальная ставка — пачка, джентльмены. Я раздаю. Кто играет?

— Играю — Арагон выложил только что обретенное богатство на стол.

— Поехали!

Не за то отец сына бил, что играл — а за то, что отыгрывался…

Раздосадованный проигранными сигаретами, Гонсалес вышел — и едва не налетел на красного как рак ганнери-сержанта Ромеро. Тот не растерялся и цепко ухватил капрала за снаряжение, притянув к себе.

— Капрал Гонсалес! — рявкнул он.

— Я, сэр! — автоматически ответил Гонсалес

— Признавайся как на духу, криминал за тобой есть?

Вопрос был настолько неожиданным, что капрал не нашелся сразу, что ответить

— Сэр, я…

— Отвечать как на духу! Не врать!

— Ну… понимаете, Мария сказала, что я слабак, и тогда я пошел и угнал тот Корвет[16], но я даже не разбил его, сэр, понимаете…

— Достаточно, капрал… — поморщился ганни — еще что-нибудь за тобой есть?

— Клянусь, сэр, больше ничего…

— Отлично. За мной!