Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Чёрт его знает. У деда уже не спросишь.

Я прикрыл дверь, чтобы пыль не тянуло в коридор, и подошёл к шкафу.

Створка открылась с сухим скрипом. Внутри висели платья, тёмные в полумраке, на полке лежало сложенное бельё. Я осторожно отвёл край ближайшего рукава. Ткань была тонкой, совсем лёгкой. На вороте сохранилась узкая полоска кружева.

Невысокая была женщина. И тонкая.

Я убрал руку и закрыл шкаф.

Сундук оказался не заперт. Крышка была тяжёлой, пришлось придерживать её обеими руками. Сверху лежала шаль, под ней — ещё бельё, свёртки ткани. Я приподнял один, заглянул под него и вернул обратно. Перерывать всё сейчас не хотелось. Для этого нужно было хотя бы вымыть руки, а не хвататься за материнские вещи пальцами, с которых до конца не сошла ружейная смазка.

Опустив крышку, я сел на край сундука.

В комнате ничто не напоминало о материнском занятии.

Ни развешанных по стенам костей, ни страшных знаков, ни склянок с подозрительным содержимым. Даже трав не было. Обыкновенная спальня молодой женщины, которую в деревне боялись и называли болотной ведьмой.

Я посмотрел на флакон у зеркала. Подошёл, взял, осторожно вытянул пробку. Ничего. Слабый затхлый запах, давно выветрившееся содержимое.

Ну да. А чего я ждал? Что изнутри полезет дым, а за ним выскочит чёрт и потребует продать ему мою бессмертную душу?

Вернув флакон на стол, я отвернулся от столика и вдруг замер, почувствовав лёгкое жжение.

Ощущение было знакомым. Слишком знакомым, чтобы списать на усталость или натёртый воротник. Что-то едва ощутимо тянуло, беспокоило, заставляло повернуться. Как тогда, на болотах, когда я нашёл камень. Только гораздо слабее.

Я медленно огляделся.

Пыль, мебель, солнечный свет. Из коридора донёсся приглушённый голос, затем стих. Внизу продолжали заниматься своими делами.

А я здесь, в материнской комнате, слышал зов.

Я отступил от стола. Жжение стало чуть заметнее. Ещё шаг — и снова ослабло.

Так.

Развернувшись, я вернулся к зеркалу и протянул руку над столешницей. Ни гребень, ни шкатулка, ни флакон никак на меня не подействовали. Само ощущение оставалось, но шло словно сбоку.

Я опустил руку и посмотрел на кровать.

Камень в своё время звал так, что ошибиться было трудно. Здесь же приходилось прислушиваться к себе, ловить едва заметную перемену. Ощущение то появлялось яснее, то почти пропадало. Стоило отвлечься на звук за дверью — и я уже не был уверен, чувствую ли что-нибудь вообще.

Я подошёл к изножью кровати.

Есть.

Обошёл кровать с другой стороны. Слабее. Вернулся, постоял, затем медленно двинулся вдоль края.

Жжение усилилось.

Пришлось опуститься на колени.

Ножны мешали. Я отвёл их назад, упёрся рукой в пол и наклонился, заглядывая под кровать. Темно, пыльно. Возле ножки висела паутина. Никакого сундука или хотя бы коробки.

Я выругался вполголоса, лёг на бок и протянул руку под кровать.

Жжение отозвалось сразу, едва не опалив мне руку.

Вот теперь сомнений не осталось.

Пальцы скользнули по пыльным половицам. Я подвёл руку чуть дальше и почувствовал щель. Потом ещё одну, поперечную. Провёл ногтем вдоль края…

Половица была обрезана.

Я выбрался обратно, сел на пятки и вытер ладонь о штанину. Сюртук после собак выглядел скверно, теперь к этому прибавилась пыль с пола. Зато стало совершенно ясно, где искать.

Тайник под кроватью.

Очень, очень интересно.

Я попробовал сдвинуть кровать за ножку. Та подалась, но совсем немного. Ухватившись обеими руками за спинку, я упёрся каблуками и потянул ещё раз. Дерево проскребло по полу, с балдахина посыпалась пыль.

Пришлось остановиться и откашляться.

Двигать всю кровать к противоположной стене я не собирался. Достаточно было освободить тот участок, где обнаружилась щель. Ещё немного усилий — и я смог опуститься на колени возле тайника, не протискиваясь под край ложа.

Сверху ничего особенного не было видно. Такие же доски, как везде. Я стёр ладонью пыль, нащупал стык и, наконец, разглядел тонкую поперечную линию.

Короткий кусок половицы. Подогнан плотно, без кольца, без ручки. Если не знать, куда смотреть, вполне можно принять за обычную заплатку.

Я достал нож, попробовал поддеть край. Лезвие вошло в щель, я слегка надавил, качнул — и доска поддалась. Я ухватился за выступивший край, потянул вверх и отложил в сторону.

Под полом лежал свёрток.

Плотная тёмная ткань, несколько оборотов шнура. Размером с небольшую книгу.

Я снял рукавицы и осторожно вынул находку.

Свёрток оказался лёгким. Ткань снаружи была пыльной, но внутри сохранилась лучше. Шнур развязался не сразу: узел затянули туго, пришлось повозиться ногтями.

Наконец, я отвёл последний край обёртки.

Книга.

Старый кожаный переплёт, потемневшие металлические уголки, толстый обрез. Точно такую же я видел, более того — она лежала у меня в запертом на ключ ящике стола. Название тоже не давало возможности ошибиться.

На первом листе крупными буквами было выведено:

«Некроника, или Дара применение».

Ниже мельче:

«О заговорах, обрядах и прочих тайных действах»

Я перечитал название.

— Вот это да…

Собственный голос прозвучал непривычно громко.

Вторая «Некроника»? По всей видимости, да. Тот же самый заголовок, но речь здесь, судя по всему, шла о самом Даре. О том, как им пользоваться. Целая книга, судя по всему, учащая пользоваться Тёмным даром, который я до сих пор постигал исключительно на собственном опыте.

И всё это время книга лежала практически у меня под носом!

Поднявшись с книгой в руках и подошёл к окну. Стул пришлось отодвинуть, чтобы не стоять в собственной тени. Я положил свёрнутую ткань на стол и устроил на ней книгу.

Переплёт раскрылся неохотно. Между страницами пахнуло старой кожей и сухой бумагой. Я перевернул несколько листов, стараясь не тянуть за уголки.

Мелкий почерк, буквицы, знакомые уже обороты. Где-то текст шёл сплошь, где-то прерывался рисунками. Круг, несколько линий, фигура, похожая на узел. На полях короткие пояснения, почти такие же неразборчивые, как основной текст.

Я раскрыл книгу примерно посередине.

«О призывании мреца к месту назначенному».

Хм…

Призвать мертвяка я и сам мог. Если находил его, дотягивался и приказывал идти ко мне. Но здесь, кажется, предлагалось нечто другое.

Я приблизил книгу к свету и начал разбирать.

«Ежели потребно мреца от жилища отвести либо к месту иному приманить, надлежит начертать там знак зова, как ниже показано. Сам по себе знак силы не имеет, но служит делателю для удержания помысла».

Под текстом