Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

— Не надо, Саша, — повторила она, уже совсем иначе.

Где-то внизу хлопнула дверь. Донёсся голос Дуняши, потом другой, неразборчивый. Дом жил, люди таскали вещи, спорили, занимались обычными делами. А я стоял в материнской спальне перед женщиной, которую не мог даже обнять.

Все приготовленные вопросы разом показались не теми.

Хотелось спросить, больно ли ей. Где она бывает, когда я её не вижу. Почему приходит так редко и можно ли хоть чем-нибудь помочь.

Но я уже боялся снова услышать, что времени мало.

— Матушка, — сказал я наконец. — Я не собираюсь становиться… таким. Ты ведь понимаешь?

Она кивнула.

— Понимаю. Иначе не просила бы тебя.

Я посмотрел на книгу, потом на открытый тайник.

Можно было завернуть её обратно. Спрятать. Придавить сверху кроватью и стараться не вспоминать. Или вынести на двор и сжечь. Вот только тёмный Дар никуда от этого не денется. Кто-то написал эти обряды. Кто-то ими пользовался. А мне скоро предстояло искать людей, для которых мертвяк был послушным орудием. Хорошо бы знать, что ещё они умеют, прежде чем увижу это собственными глазами.

— Читать я буду, — сказал я. — Ты сама сказала, что это нужно. Если против меня такое применят, я хотя бы пойму, что происходит.

— Читай. Только не путай чтение с испытанием. Не нужно проверять, получится ли у тебя. Особенно если покажется, что обряд совсем простой и вреда от него не будет.

Я невольно вспомнил знак на странице.

Простой. Полезный. Ни крови, ни жертв. Всего лишь потянуться Даром, завязать невидимый узел…

Чёрт.

— Хорошо, — проговорил я. — Буду только читать, — «пока что», мысленно добавил я.

Мать чуть склонила голову.

Я подошёл к столу и подтянул ткань под книгой, прикрыв переплёт. От прикосновения снова появилось слабое жжение, и я убрал пальцы.

Мать проследила за этим движением.

— Ты чувствуешь, как она зовёт?

— Да. Поэтому и смог найти её.

Она хотела что-то сказать, но тут из коридора донёсся голос тётушки:

— Сашка! Долго ты там ещё?

Я обернулся к двери.

— Сейчас…

Не успел.

Ручка пошла вниз, дверь со скрипом открылась, и на пороге появилась Анна Ильинична. Она посмотрела на сдвинутую кровать, на доску возле моих ног, затем подняла глаза.

— С кем это ты здесь разговариваешь? — тётушка подозрительно прищурилась.

— Сам с собой, тётушка. Думаю вслух.

Я повернулся к столу, заслоняя его спиной, и поспешно сунул книгу под сюртук. Переплёт упёрся в рёбра. Пришлось прижать его локтем и поправить полу, прежде чем снова обернуться к Анне Ильиничне.

Матери возле кровати уже не было.

Тётушка усмехнулась.

— Ты бы отдохнул, Сашка. А то с дороги за всё разом хватаешься, теперь вот сам с собой беседуешь.

Я фыркнул. Уж не сама ли тётушка отправила меня заниматься вопросами её размещения? А теперь ещё издевается.

Однако тётушка уже продолжала.

— Я тебя чего искала-то? Там тебе твоя зазноба записку прислала. Дня не прошло, как расстались, а уже соскучилась, — усмехнулась тётушка.

Она достала сложенный листок.

— Говорю я тебе, женись! И девку не мучай, и сам дурью не майся. Хорошая ведь девица, чего ещё тебе надо? Вот, держи.

Я принял записку, чувствуя, как с лица сходит улыбка.

Тётушка могла сколько угодно умиляться девичьей нетерпеливости, но я в такое объяснение не верил. Если Варя прислала записку всего лишь через несколько часов после того, как мы расстались, значит, что-то произошло.

И вряд ли что-то хорошее.

Я развернул записку, придерживая локтем спрятанную под сюртуком книгу.

Ровные строки, аккуратные буквы, причудливый завиток на заглавной «А»… Варин почерк я уже узнавал. В прошлый раз она с такой же старательностью выводила просьбу помириться с её батюшкой.

Я поднёс листок ближе к свету.

'Дорогой Александр Алексеевич!

Простите, что беспокою Вас, не дав как следует отдохнуть с дороги.

Сегодня я обнаружила кое-что, что непременно должна Вам показать. Мне очень нужен Ваш совет, а изложить всё в письме я не решаюсь, опасаясь, что не сумею объяснить как следует.

Прошу Вас приехать, как только представится возможность. Знаю, что у Вас теперь множество забот, и всё же надеюсь, что Вы найдёте для меня немного времени.

Ваша В.'.

Я перечитал середину записки.

Хм. Ну, уже лучше, чем могло быть. По крайней мере, не требуется немедленно мчаться её спасать. Будь дело неотложным, Варя написала бы иначе. Но что там за находка такая, которую нельзя описать в письме?

Я задумчиво провёл большим пальцем по сгибу листка.

Тётушка молчала. Это само по себе настораживало. Подняв глаза, я обнаружил, что Анна Ильинична рассматривала меня с откровенным удовольствием, чуть склонив голову набок.

Я сложил листок и убрал его в карман.

— Что, Сашка, так и не умоешься с дороги? Снова в путь? — язвительно поинтересовалась она.

— С чего вы это взяли? — нахмурился я.

— Да у тебя вид такой, будто прямо сейчас на коня вскочишь. Только пыль со штанов отряхнёшь, и поминай как звали. Ну что она пишет? Скучает, небось?

Я покачал головой.

— Нет, прямо сейчас не вскочу. А завтра придётся съездить. Варваре Михайловне кое в чём помощь нужна.

Улыбка у тётушки стала ещё ехиднее.

— Ну да, я даже догадываюсь, в чём именно. Эх, Сашка, окрутит она тебя, как пить дать окрутит! И правильно сделает. А то так и будешь от неё по лесам да по городам бегать.

— Тётушка, ей действительно совет нужен.

— А я разве спорю? Ты у нас теперь мужчина опытный, хозяйственный. К кому же девушке за советом идти, как не к тебе? — голос тётушки звучал исключительно издевательски.

Доказывать что-либо было бесполезно. Каждое моё слово Анна Ильинична принимала исключительно как подтверждение собственных догадок. Скажи я сейчас, что Варя нашла под полом пороховой склад, тётушка и в этом усмотрела бы тонкий девичий расчёт.

Я поправил сюртук. Переплёт снова упёрся в рёбра, будто напоминая, что стоять здесь и препираться — не лучшее занятие.

Анна Ильинична, наконец, отвлеклась от моей личной жизни и оглядела комнату, затем осторожно провела пальцем по краю стола и с неодобрением осмотрела результат.

— Пылищи-то… Ну ничего, приведём в порядок. Комната хорошая, светлая. Мне подходит. Дуняша с Глафирой тут вмиг управятся. Ты ступай, отдыхай, а я уж сама прослежу.

Я оглянулся.

Сдвинутая кровать, снятая половица, оставленная возле двери доска с гвоздями… На столе — гребень, флакон, маленькая шкатулка.

Пускать сюда тётушку не было никакого желания, но я уже обещал. Ну, что же. Надо держать слово.

— Только пусть ничего отсюда не