Knigi-for.me

"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 - Юлия Григорова

Тут можно читать бесплатно "Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 - Юлия Григорова. Жанр: Боевая фантастика издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
что ушли.

— Это я и хотел.

Утром Серга сходил с разведчиками на ту сторону и вернулся через час. Траншеи пустые, блиндажи пустые. В одном печка ещё тёплая, на столе записка. Зельцер прочёл и перевёл: «Русским. Печь дымит, заслонку до конца не закрывайте».

— Вежливые, — удивился Пыжов.

Кравец прочёл записку по-своему. Сходил в тот блиндаж, лёг на пол и вынул из-под печки мину. Потом аккуратно сложил записку вчетверо и сунул в карман.

— На память. Про вежливость.

* * *

— Стой. Не трогай.

Шилов замер на полушаге, с протянутой к крыльцу рукой.

На верхней ступеньке стояла гармонь. Немецкая, перламутровая, с хромированными уголками и мехами в красную полоску. Стояла ровно посередине, будто хозяин вышел на минуту покурить. Дом за ней был целый, один из трёх целых на всю деревню. От остальных остались трубы.

— Федь, ну ты чего? Лежит же.

— Вот именно. Лежит.

В той жизни это называлось фишинг. «Поздравляем, вы выиграли айфон, перейдите по ссылке». Бесплатный сыр, только кликни. Немецкий фишинг был проще: гармонь на крыльце и проволочка под ступенькой.

Кравец лёг на живот, просунул пальцы под нижнюю ступеньку, повозился, подышал. Вытащил руку. На ладони лежал проволочный хвостик.

— Растяжка. От гармони к ящику. — Он посмотрел на Шилова снизу вверх. — Ты бы сыграл. Один раз.

Шилов сел в снег.

Я его понимал. Вся его наука, весь талант, месяцы войны держались на одном слове. «Лежало». Лежит — значит, твоё. Лежит — бери, пока не взял другой. А тут лежало всё. Велосипед у колодца. Хромовые сапоги у порога. Котелок на подоконнике. Ящик консервов посреди улицы, будто с машины упал. И под каждым, как выяснял Кравец, что-нибудь было.

— Это ж против природы. — Шилов смотрел на гармонь, как на девушку, которая обещала ждать.

— Это немцы, Вась. У них природа другая.

— И что теперь, не брать?

— Теперь так. — Я присел рядом. — Лежит криво — бери. Лежит красиво — значит, положили.

Шилов повторил одними губами. Видно было, как правило укладывается у него в голове на место старого, со скрипом, как новый ящик в забитый шкаф.

Кравец снял растяжку, вытащил из-под крыльца ящик, вынул из ящика что положено, и гармонь стала просто гармонью. Он протянул её Шилову.

Шилов не взял.

— Не. Её положили.

До вечера гармонь простояла на крыльце, никому не нужная. Вечером её подобрал Вожатый, растянул разок, послушал, как она охает на морозе, и объявил, что трамвайный звонок всё-таки лучше. Но обратно не поставил.

* * *

— Федь. Глянь.

Шилов стоял у крайнего пепелища и не шевелился.

Деревня горела, видно, позавчера. Дым уже не шёл, только пахло горелым деревом, горелым зерном и ещё чем-то, о чём лучше было не думать. Печи стояли вдоль улицы ровными рядами, белые, с трубами, как памятники на кладбище, где хоронят дома. Людей не было. Немцы угоняли всех, кто мог идти, на запад, перед собой. Это я тоже помнил по Википедии. Только там не было запаха.

Я подошёл. Обгорелые доски, лист жести, перевёрнутая бочка. Снег вокруг серый от пепла. А на досках снег стаял. Не весь, а кругом, ровным пятном, с тарелку.

— Тёплое снизу. — Шилов присел на корточки. — Погреб.

— Мину смотрел?

— Смотрел. Это не красиво лежит. Это прятали.

Тепловизор у него был встроенный. Двадцать месяцев он высматривал, где что лежит, и глаз настроился на всё, что лежит не так. Кравец всё равно полез первым, прошёлся щупом. Потом мы втроём оттащили доски.

Под досками была крышка. Под крышкой темнота и запах: тёплый, кислый, человеческий.

— Есть кто? — Шилов наклонился над люком. — Свои. Красная Армия.

Темнота не ответила. Потом заплакал ребёнок и тут же оборвался, будто ему зажали рот.

— Свои, мать. — Голос у Шилова стал такой, какого я у него не слышал ни разу. — Слышь? Вылезай. Ушли немцы.

Вылезали долго. Первой женщина, замотанная платком до глаз, щурилась на мартовское солнце так, будто солнце било её по лицу. За ней двое детей, мальчик и девочка, молча, держась за подол. Последним старик, его мы с Кравцом тянули за руки, сам он уже не мог.

Четыре дня. Немцы гнали деревню на запад, а эти спустились в погреб и закрылись. Над ними горел дом. Потом погас. Потом они сидели и боялись, потому что не знали, кто наверху.

Степаныч пришёл с кухней через полчаса. Ничего не спрашивал. Вскрыл американскую банку, вывалил в котелок, разогрел на костре из тех самых досок и отдал женщине. Дети ели руками.

Шилов сидел на краю погреба, свесив ноги в люк, и смотрел, как они едят. Я ждал, что он скажет что-нибудь своё. «Нашёл». Или «лежали». Он молчал.

* * *

Провод шёл вдоль дороги, по обочине, чёрной ниткой по серому снегу. Немецкий, в резиновой оплётке. Мы шли рядом с ним километра три, и он всё не кончался.

— Странно. — Калужский оглянулся на провод. — Они ж сматывают. Всю зиму сматывали.

— Этот не успели.

— Или на том конце кто-то сидит.

Я остановился. Трофейный аппарат с колодкой ехал у Гринюка в санях ещё с прошлой весны. Гринюк понял без слов, достал, подал. Я зачистил провод ножом, подцепил клемму, крутанул ручку, приложил трубку к уху.

Треск. Шорох. Пустота, далёкая, как в морской раковине.

Потом голос.

— Hallo? Hallo… Hier Lemke. Hallo…

Простуженный. Ворчливый. Усталый, как у человека, который звонит уже час, а трубку всё не берут. Я слышал этот голос сто раз: по проводу, в рупор, во сне. Узнал бы из тысячи.

Он звонил своим. Своим, которые ушли. Сидел где-то на конце провода, крутил ручку и кричал «алло» в пустоту. В той жизни ему бы ответил вежливый женский голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Абоненту никто этого не объяснил. Абонент звонил.

Зельцер подполз и приложил ухо к трубке с другой стороны.

— Ругается. Говорит, его забыли. Что так нельзя. Что катушку он не бросит, потому что катушка числится за ним, и Вагнер потом удержит из жалованья.

Я нажал клапан.

— Пулемётчик Федя у аппарата.

На том конце стало тихо. Так тихо, что я слышал, как он дышит. Пять секунд. Десять.

— … Фе-дья?

— Он самый.

Длинная немецкая фраза, медленная, без злости. У Зельцера поползли вверх брови.


Юлия Григорова читать все книги автора по порядку

Юлия Григорова - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.

Все материалы на сайте размещаются его пользователями.
Администратор сайта не несёт ответственности за действия пользователей сайта..
Вы можете направить вашу жалобу на почту knigi.for.me@yandex.ru или заполнить форму обратной связи.