Сказочник - Хэля Хармон

Он хотел купить мне ноутбук, но я упросила его съездить за моим. Я очень хотела попасть в свою квартиру — мне казалось, что от этого станет легче. Как будто увидеть родные стены — это почти как увидеть родных людей.

— Завтра,— после паузы согласился Сказочник,— сегодня вечером поработаешь в моем кабинете.

Он открыл для меня переднюю пассажирскую дверь. Я с облегчением забралась в машину. Все-таки слишком холодно.

Я думала, мы возвращаемся к нему домой. Однако Сказочник объявил, что мы едем в гости к соседу. Объясняться с тем человеком, который проехал мимо, когда я пыталась сбежать.

— Скажем ему, что ты моя женщина. Поссорились, с кем не бывает. Потом помирились. К тому же это, в общем-то, так и есть,— он усмехнулся и быстрым движением погладил мою щеку.

Я непроизвольно дернулась, но тут же взяла себя в руки, переключилась и чуть наклонила голову к его руке.

Сказочник, судя по выражению его лица, моментально считал суть внутреннего конфликта.

Он подхватил мою руку и коротко поцеловал. Всю дорогу он не отпускал меня. Управлять автомобилем это ему не мешало.

Мы подъехали к соседским владениям. Нас как будто ждали. Масcивные ворота медленно начали разъезжаться в стороны. Сказочник припарковался у самого парадного входа, объехав довольно жуткую скульптуру, расположенную в центре двора. Я сразу же мысленно нарекла ее Медузой. Сосед у Сказочника тоже был, мягко говоря, своеобразным. Не из-за скульптуры, нет. Любой нормальный человек остановился бы, увидев поздно вечером на дороге напуганную бегущую девушку. А скульптура — это так, ерунда, косвенно подтверждающая очевидное.

На крыльцо неторопливо вышел спортивного телосложения лохматый абсолютно седой мужчина в черных джинсах и черной же футболке с принтом и ли робота, и ли металлического идола во весь живот. Неприятная картина. Неприятный мужик. Почти как та скульптура.

—Влад, здорово! — радостно махнул рукой он. Мужчины пожали друг другу руки и коротко обнялись.

Что-то было не так. Не было между ними той натянутости, что ощущалась в речи Сказочника, когда он говорил о соседe, буквально цедя сквозь зубы каждое слово.

— Влад, ты извини. Родственник твой опять не в настроении. Я пытался его убедить пообщаться, но сам знаешь, какой он…

— Мы все же поговорим.— И Сказочник по-хозяйски двинулся мимо подозрительного мужика, властно увлекая меня следом.

То есть это дом его родственника, к которому мы сейчас и держим путь. А кто он, интересно? Отец, брат, племянник? Ну и почему я, по примеру Женьки, не соизволила заглянуть в Википедию?! Хотя вряд ли там содержится такая информация.

— Здравствуй, дружочек,— нароспев произнес из-девательский бархатистый баритон из-за наших спин. Мы только вошли в комнату, чем-то напоминав-шую гостиную в доме Сказочника. Но более мрачную и запущенную. Он что, за дверью прятался?

За приветствием последовал прерывистый хрипло-ватый короткий смех. Господи, как в фильме ужасов.

— Рад видеть вас живой,— мурлыкнул баритон, все еще не показываясь из сумрака. Надо думать, обращался он ко мне.

Затем мужчина сделал несколько шагов нам навстречу, выходя на свет.

Я непроизвольно ахнула и задала вопрос прежде, чем успела себя остановить:

— Вы что, близнецы?!

Хозяин дома повторно издал хриплый смешок.

— Нет,— заговорил он,— мы даже не особо близкая родня. Наши матери были сестрами. Но его мать была, знаете ли, русалкой и уходила на нерест в самое сердце Аида. А моя была, скорее, Бабой Ягой — стерегла границу и по большей части общалась с обычными людьми. Последствия, как видите, налицо!..

Мужчина выдал свою фантастическую тираду с максимально серьезным лицом и утробно захохотал. Смех перешел в кашель и оборвался.

Теперь они стояли почти вплотную друг к другу, и я отчетливо видела различия. Несмотря на мрачность дома и пугающий голос, которым врору рассказывал страшилки, этот человек на самом деле явно был мягче и светлее, чем мой Сказочник. В буквальном смысле тоже: светло-серые глаза и светло-русые волосы. Как будто Сказочника взяли и равномерно высветлили на несколько тонов. Черты лица более тонкие, двигается более нервно. Но выражение глаз мутное. Он был или пьян, или под чем-то. И тем не менее у меня было стойкое ощущение: этот человек убийцей не был.

«Лучше бы ты в него влюбилась»,— коротко отмет-лился в моих мыслях голос Аллы. Я легонько усмехнулась.

Сказочник внезапно очень больно сжал мою ладонь. Ну нет! Это невозможно! Не читает же он мысли!

—Мне больно,— сдавленно шепнула я. Но он не ослабил хват.

Я посмотрела на Сказочника и обмерла. Могу поклясться, его глаза говорили мне: «Не смей. Иначе можешь считать, что ты уже мертва».

— Пожалуйста,— шепнула я еще тише.

Он резко дернул мою руку на себя, я непроизвольно сделала шаг к нему. Он тут же выпустил мою ладонь и обнял меня за плечи, заставляя к нему прижаться.

Медленно коснулся губами моего лба. Они были такие горячие и сухие, будто обдавали огнем.

«Сейчас ты сгоришь, малышка»,— поддел меня внутренний голос.

Я опустила взгляд. Упорно смотрела в разрез рубашки Сказочника. В надключичную ямку, точно гипнотизировала это место. И дракон начал успокаиваться.

Я не понимала, что могло его так зацепить. Как будто был подтекст в моей реплике и короткой усмешке. Подтекст, о котором я не имела понятия. Будто бы задолго до меня между этими двумя мужчинами произошло что-то. И этот конфликт не завершен. Надо быть осторожнее…

Со своим родственником Сказочник говорил мягко, формулировал красиво, голос его звучал мелодич-но. Что сказать, язык у него был подвешен. Сказочник транслировал ровно то, что озвучивал заранее. Поссорились, мол, милые бранятся, что поделать. Помирились, разумеется. Показательно чмокнул кончики моих безвольно повисших пальцев.

Его родственник, которого он называл Костиком, лишь выразительно хмыкал в отведенных для этого паузах в речи Сказочника.

Наконец, Костик предложил нам присесть на диван в гостиной. Когда мы сели, он повел себя довольно странно. Быстро шагнув к нам, одновременно двумя руками потянулся к нашим лицам. Я была в замешательстве. Что это он делает? Сказочник, очевидно, тоже такого не ожидал. Костик аккуратно взял нас за волосы, одновременно оголяя рану на моем левом виске и на правом виске Сказочника. Затем убрал руки и молниеносно отступил

Повисла гнетущая тишина.

— Милые бранятся,— издевательски мурлыкнул своим кошачьим баритоном Костик,— твоя рана старше, я бы сказал, на сутки или около того, Манечка…

«Манечка» он произнес нарочито ласково, явно играя на нервах своего друга. Я нарочно полезла под руку своему спутнику, и